Дело в том, что я в то лето и без того был сильно занят. Эльфы Алмазных Башен сопротивлялись отчаянно, и если бы не помощь Королевства, которое, оказывается, находилось в состоянии плохого мира с соседом, я бы застрял на подступах к Башням, как когда-то мой отец. А тут еще с северных гор спустились орды гоблинов, орков и троллей. Эти существа в кои-то веки раз выступали единым фронтом (в мирное время они друг друга терпеть не могли), и мне пришлось как-то учиться командовать этой толпой, которая отнюдь не спешила признать во мне Властелина. Орки и иже с ними элементарно решили воспользоваться случаем и пограбить земли людей. Но, раз признав мой авторитет и пообещав не драться с эльфами до конца войны, они пополнили мою армию почти ста пятьюдесятью тысячами бойцов.
После этого судьба западных земель оказалась решена.
Прошло почти два с половиной года с того дня, как я разбил зеркало артефактом. Не скажу, что эти два года были такими уж легкими. Иногда меня охватывала злость, хотелось все бросить и удрать за тридевять земель. Но постепенно я втянулся. И даже одиночество, которое стало моим привычным состоянием, переносил легко. Мне просто было некогда тратить время на общение, и лишь иногда по ночам, по-прежнему страдая бессонницей, я как одержимый кружил по замку и кричал, прислушиваясь к своему эху и представляя, что это кто-то незнакомый, который заблудился в пустых мрачных лабиринтах и отчаянно ищет дорогу к выходу. И я гонялся за этим придуманным мною персонажем, пока не выбивался из сил.
Лето в том году выдалось прохладным и дождливым, и лишь в конце выпало несколько теплых деньков. Свет уже нежаркого солнца лился в высокие витражные окна, освещая просторный зал, где в беспорядке стояли колонны, поддерживающие сводчатый потолок. Из-за этих сводов и своих размеров зал казался низким, а в дальних углах его вечно сгущались тени. Но мне он нравился. Гулкое эхо, жившее под потолком, так усиливало любые шаги, что я от самых дверей мог догадаться о приходе нежданных гостей. А я в последнее время любил уединение, и поэтому предпочитал этот зал любым другим. Даже командор Теней, когда я оказывался тут, становился нежелательным гостем.
Сейчас, сидя в кресле возле зеркала, я занимался делами — то есть управлял миром. И в такие часы никто мне не был нужен. Иногда я проводил в кресле перед зеркалом по нескольку дней без сна и отдыха.
Мое новое отражение было более дисциплинированным — по крайней мере, оно не спешило нарушать законы физики, хотя я и дал ему некоторую свободу. Сейчас оно, например, не сидело, как я, а стояло с видом секретаря и читало доклад, то и дело косясь на большую карту мира, которая составляла фон.
— С востока сообщают, — говорило оно. — Ваши легионы дошли до Змеиного Озера и остановились, встретив делегацию аборигенов. Небольшая демонстрация силы привела к тому, что местные жители изъявили вам свою покорность и даже частично пополнили ряды вашего войска. Сейчас легионы остановились в своем продвижении, ибо от Змеиного Озера они равно могут двинуться на север и на юг. Куда прикажете им тронуться?
— На юг, — подумав, ответил я. — Если я правильно помню географию, то именно на юге нам меньше будут сопротивляться. Кроме того, там есть шанс отыскать союзников и отправиться в поход на архипелаги.
— Отмечено, — кивнуло отражение. — Кстати, о юге. Как стало известно из достоверных источников, султан Жерхарии собирается заключить соглашение с Морскими Королями, которые пятьдесят лет назад разгромили его предшественника. Что принесет этот союз, осталось лишь гадать.
— Что тут гадать! — пожал я плечами. — Надо только отправить туда кого-нибудь из Теней, чтобы он стал моим эмиссаром. Пусть произведет разведку, доложит обстановку, а там посмотрим.
— Еще одно сообщение с юга, — сделав пометку на листе пергамента, продолжало отражение. — Торговля в этом году, и тем более в будущем, претерпит кое-какие изменения. Наверняка можно спрогнозировать падение спроса на рабов и подорожание некоторых продуктов, поскольку почти полное отсутствие дождей на юге сильно испортило караванные пути. Оазисы Шем и Тукман оказались обезвожены, и караваны теперь будут вынуждены идти другими маршрутами — не напрямик через пустыню, а в обход, через степи. А там есть риск нарваться на кочевников.
— Кочевники, кочевники, — пробормотал я. — Кто, кстати, у них там сейчас главный?
— Всем заправляет клан Бахманидов. Сам старый Бахма умер четыре года назад, но его потомки до сих пор крепко держат власть…
— Надеюсь, недолго, — перебил я. — Надо сделать все, чтобы расшатать это гнездо. Пошли туда одного из Теней.
— Сделаем. — Отражение кивнуло.
В это время я почувствовал, как меня мягко, но решительно дергают за висевшую на поясе сумочку с артефактом. Посмотрев, я обнаружил двухгодовалого карапуза, который стоял возле кресла и тянул ее на себя.
— Дядя, — произнес ребенок, поняв, что его заметили, — дай!
Я невольно улыбнулся. Сид, сын Далии и моего кузена, с некоторых пор находился на моем попечении. Носившаяся со своей беременностью как с писаной торбой, Далия оказалась никудышной матерью. И я еще помнил, как она, захлебываясь слезами, кричала матери:
— Я так больше не могу! Мне все надоело! Это невозможно вынести! Я не думала, что все будет так!
— Дорогая, — отвечала ей мать, — а как ты хотела?
— Я думала, — всхлипывала сестренка, — что младенцы больше спят и меньше плачут. Если бы ты слышала, как он орет! Я его придушить готова, лишь бы замолчал!
На нее не действовали ни уговоры, ни угрозы. Она просто бегала от ребенка, бросая его одного на несколько часов в пустой комнате надрываться от крика. Кончилось все тем, что с шести месяцев маленький Сид оказался полностью на моем попечении.
Я был этому только рад и пристально следил за племянником. Мальчик родился при таком необычном сочетании звезд, что я не сомневался — уж если кому-то из потомков Айседора Звездорожденного и суждено отыскать ТОТ САМЫЙ меч и сломать его, то это будет именно он — мой малыш Сид.
Ребенок продолжал тянуть на себя сумочку с артефактом, и я поискал глазами его нянек. Никого не было видно, но я догадывался, что няньки — а их роль исполняли Мелкий и Мелочь Пузатая — сами позволили карапузу сбежать, чтобы хоть полчасика отдохнуть. С тех пор как Сид научился ходить, от него не было покоя всему замку. Впрочем, меня, повторюсь, это не огорчало. Я любил мальчишку, как если бы он был моим сыном, потому что своих детей мне, судя по всему, иметь не придется. Темный Властелин должен быть одинок. И действительно, кроме сестры и матери других представителей человеческого рода в замке не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
