Когда Эгвейн взошла на семицветный помост, некоторые из собравшихся обменялись взглядами, но никто из них не выглядел по-настоящему удивленным. Наверное, они уже наслышаны про девушку, ставшую Амерлин, подумала она. Ну и что с того? В том же Андоре бывали королевы и помоложе, так же как и в Муранди. Повинуясь кивку, Шириам жестом предложила лордам и леди занять предназначенные для них стулья. То, что они прибыли первыми и предоставили для встречи этот навес, не имело значения. Ни у кого не должно оставаться сомнений в том, кто созвал встречу и кому принадлежит главенство.
Разумеется, эти действия отнюдь не вызвали восторга. На какой-тот миг возникло молчаливое замешательство: аристократы явно искали способ восстановить равенство сторон и, не найдя его, угрюмо скривились. В конце концов на стульях, сердито подбирая плащи и разглаживая юбки, расселись четверо мужчин и четыре женщины. Менее знатные особы остались стоять, причем андорцы и мурандийцы, явно недолюбливающие друг друга, пытались протолкнуться вперед. Впрочем, выходцы из благородных Домов Муранди боролись за первенство друг с другом не менее ревностно, чем со своими «союзниками» с севера. Многие одаривали Айз Седай мрачными взорами, которые не миновали и Брина, стоявшего в стороне со шлемом под мышкой. Полководца хорошо знали по обе стороны границы и уважали даже те, кто предпочел бы увидеть его мертвым. Во всяком случае, так было, пока он не возглавил войско Айз Седай. Он уделял хмурым взорам не больше внимания, чем язвительным словам Восседающих.
Внимание Эгвейн обратил на себя еще один человек, державшийся особняком. Бледный, невысокий – едва ли на ладонь выше ее самой – мужчина в кирасе поверх темной куртки, с выбритым лбом, красной повязкой на левом рукаве и знаком Красной Руки, вышитым на темно-сером плаще. Талманес стоял прямо напротив Брина, небрежно привалясь к одному из поддерживавших навес шестов, – стоял с отсутствующим видом, никак не выдававшим его отношения к происходящему. Эгвейн очень хотелось бы знать, что он здесь делает, а также с кем и о чем говорил до ее прибытия. В любом случае следовало поговорить с ним самой. Если, конечно, такой разговор удастся устроить без того, чтобы его не подслушала сотня ушей.
Худой, закутанный в красный плащ мужчина с обветренным лицом, занимавший стул в середине ряда, подался вперед и открыл было рот, но Шириам опередила его, заговорив с непринужденным спокойствием:
– Мать, позвольте представить вам собравшихся. От Андора присутствуют Арателле Реншар, Верховная Опора Дома Реншар; Пеливар Коелан, Верховная Опора Дома Коелан; Аймлин Каранд, Верховная Опора Дома Каранд, и ее супруг Кулхан Каранд.
Все выслушали свои имена с довольно кислым видом и ответили лишь еле заметными кивками. В особенности Пеливар – худощавый мужчина с редеющими темными волосами, пытавшийся взять слово первым.
Не помедлив и мгновения, Шириам продолжила:
– От Муранди присутствуют Донел до Морни а’Лордейне, Сиан до Мехон а’Маканса, Пайтр до Феарна а’Конн и Сеган до Аварин а’Росс.
Мурандийцы выглядели еще более недовольными, чем андорцы. Донел, носивший кружев побольше, чем любая женщина, яростно подкрутил усы, а глядя на Пайтра, можно было подумать, что он свои сейчас оторвет. Сеган поджала пухлые губы, ее глаза вспыхнули огнем, а Сиан, плотная, седеющая женщина, довольно громко фыркнула.
Шириам, не обратив на это ни малейшего внимания, торжественно возгласила:
– Лорды и леди Андора и Муранди! Вы пребываете пред очами Блюстительницы Печатей. На вас обращен взор Пламени Тар Валона. Вам дана возможность обратить свои просьбы к Престолу Амерлин.
Пока все шло хорошо. Благородным андорцам и мурандийцам происходящее нравилось меньше и меньше. Они и поначалу имели кислый вид, а теперь и вовсе выглядели так, будто их перекормили зеленой хурмой. Возможно, потому, что многие не считали Эгвейн настоящей Амерлин. Ну что ж, скоро они усвоят, кто она такая. Правда, прежде всего это должен усвоить Совет.
– Испокон веку между Андором и Белой Башней существовала тесная связь, – громко и твердо произнесла девушка. – Сестры всегда встречали радушный прием как в Андоре, так и в Муранди. Почему же вы собрали армию против Айз Седай? Народы и их правители не смеют встревать в дела Белой Башни. Попытки вмешаться в дела Айз Седай приводили к падению тронов.
Это прозвучало достаточно угрожающе, независимо от того, удалось ли Мирелле и прочим подготовить почву. К счастью, сейчас они находились на обратном пути к лагерю. Правда, кто-нибудь из знати мог ляпнуть имя одной из сестер-посланниц, что лишило бы Эгвейн преимущества перед Советом. Но по сравнению со всем остальным такая возможность поистине казалась былинкой рядом со стогом сена.
Пеливар переглянулся с сидевшей рядом женщиной, и та встала. Седина, тронувшая ее темные волосы, и испещрившие лицо морщины не скрывали следов былой красоты, а тяжелый взгляд этой особы мог поспорить и со взглядом Стража. Руки в красных перчатках вцепились в полы плаща, но явно не из-за неуверенности. Губы сжались в ниточку. Она пристально оглядела всех Восседающих и только потом заговорила, обращаясь к ним и словно не замечая Эгвейн. Девушка стиснула зубы и постаралась напустить на себя заинтересованный вид.
– Мы здесь именно потому, что не хотим оказаться втянутыми в дела Белой Башни, – произнесла Арателле с властным спокойствием, неудивительным для Верховной Опоры могущественного Дома. Впрочем, даже Верховная Опора могущественного Дома могла подрастерять хладнокровие перед лицом стольких сестер, не говоря уж о Престоле Амерлин, но женщина не обнаруживала даже намека на растерянность. – Если услышанное нами – правда, может случиться так, что нежелание помешать вам пройти через Андор будет воспринято в Тар Валоне как оказание помощи или даже союз. Отказавшись противодействовать вам, мы рискуем оказаться в положении виноградной лозы, попавшей под давильню.
Некоторые мурандийцы воззрились на Арателле с удивлением. Никто в Муранди не собирался препятствовать проходу армии Айз Седай. Вполне возможно, они думали лишь о том, чтобы эта армия поскорее удалилась в иные земли, не пытаясь заглянуть дальше и представить, что может случиться потом.
– И это в лучшем случае, – продолжила Арателле, будто и не заметив вызванного ее словами волнения, хотя в последнем Эгвейн сильно сомневалась. – Что же до худшего... Мы получали... хм... донесения... насчет Айз Седай и Гвардии Башни, тайно пробирающихся в Андор. Возможно, это всего лишь пустые слухи, но земля полнится ими и они доходят из разных источников. Мы не хотим, чтобы Андор стал полем битвы между Айз Седай.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
