У Пьетро округлились глаза.
— Значит, и Марцилио в сговоре?
— Он был свидетелем! А может, и посаженым отцом — всякое говорят.
— Кто распустил этот слух? — Катерина все еще не верила.
Пьетро поверил сразу, но ответ его не интересовал.
— Младший Каррара сразу же отправил письмо своему дяде, а пажу своему наказал прочесть письмо перед Кангранде и всем двором! — Баилардино усмехнулся. — Этот падуанец — храбрый малый. Гранде просто озверел! На людях-то он не мог подобающую выволочку племяннику устроить, но в покоях у них покою-то сегодня ночью и не будет, помяните мое слово!
— Антонио уже слышал? — спросил Пьетро. Только это сейчас и имело значение.
— Он же не глухой! В городе только об этом и говорят. Старик Капеселатро, должно быть, остатки волос повыдергивал с досады. Он мне вчера жужжал, как доволен партией для младшенького. Якобы эта свадьба сблизит Падую и Верону.
— Сблизит, куда денется, — ровным голосом произнесла Катерина. — В Вероне не одни Монтекки занимаются политикой.
— Капеселатро этого так не оставит, голову даю на отсечение, — ухмыльнулся Баилардино.
— Он больше не Капеселатро, — покачал головой Пьетро. — У него другое имя.
Баилардино прищелкнул пальцами.
— Ты прав! В этом-то и соль. — Баилардино нахмурился — только сейчас он заметил астролога. — И вы здесь, синьор звездочет? Вы, верно, думали, что такой исход неизбежен? Ваши драгоценные планеты завертелись в нужный момент, и у молодого Монтекки в штанах заиграло?
— Не уверен, что на данное обстоятельство повлияли звезды, — степенно отвечал Игнаццио.
— А в чем вы вообще уверены? — Баилардино не скрывал неприязни.
— Тут дело в нумерологии. Имена обладают особой властью. Когда человек меняет имя, он сам меняется. А с ним и его судьба.
— Черт меня подери, — проворчал Баилардино.
— Это старый спор, — молвила Катерина. — И никакого отношения к сегодняшнему событию он не имеет. Что предпринял мой брат, чтобы не дать разгореться междоусобице?
Баилардино повернулся к астрологу спиной.
— Кангранде отправил гонца в замок Монтекки с приказом Марьотто предстать перед судом. Больше он пока ничего не может сделать. Дело за Капуллетти. От их действий все и будет зависеть.
Катерина, Игнаццио и Баилардино еще обсуждали ужасное событие, Пьетро же снова сел. Под ложечкой мерзко посасывало. Было трудно дышать.
«Я видел, к чему все идет, и ничего не предпринял. Как я посмотрю в глаза Антонио?»
Что-то шлепнуло Пьетро по руке. Меркурио ткнулся мокрым носом ему в ладонь. Значит, щенок наконец оставил Ческо. Пьетро взглянул на кроватку — и глазам не поверил. Малыша не было.
«Боже! Ческо снова пропал!»
Прежде чем Пьетро успел поднять тревогу, его потянули за рукав. Юноша оглянулся и увидел Ческо. Малыш смотрел ему прямо в глаза. Ческо, которому не исполнилось еще и года, стоял на ножках без посторонней помощи. В руке он сжимал давешнюю марионетку.
Пьетро снова взглянул на кроватку. Решетка была целехонька. Как же он выбрался?
Малыш стукнул Пьетро по плечу марионеткиной головой — и просиял, когда юноша забрал куклу. Выполнив задуманное, Ческо развернулся и пошел к балкону. Он не ковылял, не спотыкался, не покачивался. Он шел. Шел легко, привычно, как будто…
«Как будто научился ходить несколько недель назад».
Пьетро машинально ощупал марионетку. То был тигр. Большая кошка, вроде леопарда. До чего же Ческо проницательный!
«Вот именно, до чего? До каких пределов?»
Как он выбрался из кроватки? И сколько уже времени он скрывает свое умение ходить? В том, что малыш скрывает этот факт, Пьетро не сомневался.
Увидев, что Ческо сам идет к балкону, взрослые рты пораскрывали.
— Вот чертенок! — не выдержал Баилардино. — Кэт, ты мне не говорила, что он умеет ходить!
Катерина во все глаза смотрела на приемного сына.
— Я и сама не знала.
Дойдя до балкона, Ческо повернулся и расплылся в улыбке. Не обращая внимания на троих мужчин, он смотрел на Катерину. Катерина встретила его взгляд, демонстративно взяла вышивание и продолжала работу.
У Ческо вытянулось лицо. В мгновение ока он очутился у каменных балконных перил. Крохотные пальчики ухватились за резьбу. Проемы были достаточно широки, чтобы Ческо проскользнул в один из них.
Меркурио отчаянно залаял. Пьетро понял, что малыш собирается сделать, и вскочил, но замешкался, приложившись на больную ногу. Мавр оказался проворнее — он изловчился схватить Ческо за рубашечку. Пьетро подоспел секундой позже. Не без труда ему удалось поймать малыша, извивавшегося по ту сторону перил. Ческо сердился, бушевал, лягался и пихался. К счастью, он был так мал, что ни Пьетро, ни тем более мавр попросту не замечали этих ударов. К облегчению толпы, смешанному с разочарованием, ребенка достали и унесли в комнаты.
Крепко прижимая к себе мальчика, Пьетро взглянул на Катерину. Она встала.
— Спасибо, Пьетро. Теперь нам придется занять покои на первом этаже. А еще я закажу плотникам новую кроватку.
Ческо заревел. Он сжал крохотные кулачки и принялся яростно ими потрясать. Катерина взяла его на руки. Ческо активнее заработал кулачками. Не обращая внимания на его гнев, Катерина произнесла:
— Пьетро, не будешь ли ты столь любезен, не передашь ли кое-что моему брату? Пожалуйста, скажи Франческо, пусть подумает, стоит ли вызывать сира Монтекки в суд. Хоть я и считаю, что молодой человек должен отвечать за свои поступки, однако, по-моему, в данной ситуации судебный процесс только подольет масла в огонь.
Пьетро машинально поклонился, глядя не на Катерину, а на Ческо, отчаянно колотившего свою приемную мать. Юноша заметил, что Ческо молотит Катерину в грудь и в подбородок, но не касается ее живота. Баилардино хотел было взять ребенка на руки, но Катерина не дала.
— Нет, Баилардино, это мой крест, — произнесла она, имея в виду маленького буяна.
Мавр собрал свитки.
— С вашего позволения, мадонна. Я их заново запечатаю.
Катерина кивнула, не разжимая пальцев, сомкнутых на запястьях Ческо. Пьетро поднял костыль и похромал к двери. Не придумав ничего лучшего, Ногарола двинулся к графину с вином. Залпом он осушил кубок.
— Кэт, тебе налить?
— Да, пожалуйста. Пьетро, ты уходишь? Помни — sub rosa, как раньше.
— Herkos odonton, — кивнул Пьетро.
— Именно, — едва улыбнулась Катерина.
Пьетро пришлось крепко взять Меркурио за ошейник. Игнаццио и мавр тоже откланялись, причем Игнаццио совершил поклонов в несколько раз больше, чем обычно.
