— Неужели все оттого, что мы не можем определить направление падучей звезды?
— Да.
— Можно ли каким-либо способом узнать это направление?
— Поживем — увидим, — произнес мавр.
Свернутые пергаменты осталось только снова запечатать. Катерина пристально смотрела на Пьетро.
— Я хочу, чтобы жизнь этого ребенка сложилась в соответствии с первым гороскопом. Ты согласен?
— Да, — сказал Пьетро. — Конечно. Но что я могу сделать?
— Ты просто должен знать, что в гороскопе говорится о тебе. Твоя роль в судьбе Ческо очень велика. Помни, что поставлено на карту. Борзой Пес — не Кангранде. Борзой Пес — Ческо. Во всяком случае, Ческо может им стать.
— А Капитан знает, что я здесь? — вынужден был спросить Пьетро.
Катерина нахмурилась.
— Мы с братом расходимся во мнениях насчет судьбы. Франческо хочет, чтобы мальчик сам нашел свою дорогу, от нас же требуется ему не мешать. Я не согласна. Я считаю, что мы должны вести себя так, будто первый гороскоп — единственно правильный. Мы должны поощрять все хорошие задатки в Ческо и на корню пресекать дурные наклонности. Как говорит твой отец, судьба человека зависит от него самого. — Пьетро открыл было рот, но Катерина опередила его. — Нет, Пьетро. Мой брат не знает, что мы все тебе рассказали.
Несколько секунд Пьетро размышлял.
— Каковы шансы, что похитителю было что-то известно? Связано ли это с убийством прорицательницы?
— Ты ведь слышал пророчество, — молвила Катерина. — Ты слышал о гонимом юноше, по вине которого падет Верона? Прорицательнице заплатили за эти слова, и я не боюсь, что они сбудутся. Однако ее намек на ребенка доказывает: кому-то известно, сколь много для нас значит Ческо. Весь вопрос — кому.
— И почему, — добавил Пьетро. — Я имею в виду, что дало бы этому человеку похищение. Почему Ческо сразу не убили? Неужели из-за выкупа?
— Скорее, чтобы влиять на судьбу Италии, — произнесла Катерина.
— Чтобы бросить вызов звездам, — сказал мавр.
— Или просто отомстить Кангранде, — предположил Игнаццио.
Пьетро обдумывал, стоит ли задавать следующий вопрос, на сей раз астрологу.
— Мессэр Игнаццио, это может прозвучать глупо…
— Глупых вопросов не бывает, — подбодрил Игнаццио, похлопывая Пьетро по плечу.
— Ладно, спрошу. Я просто подумал — а могло быть две звезды?
Игнаццио выпучил глаза.
— Что?
«Я знал, что вопрос дурацкий», — подумал Пьетро.
— Да так, пустое.
Мавр метнулся из-за стула Игнаццио и чуть не сломал Пьетро ключицу, схватив его своей лапищей.
— Говори!
— Я имел в виду… той ночью, когда родился Ческо… что, если упали две звезды?
Игнаццио вытянул шею из-за плеча мавра.
— Ну, две звезды. Одна летела с востока, а другая — с запада?
Вот болван!
— Если их траектории пересеклись? Это что-нибудь меняет?
Длинный подбородок астролога отвис чуть ли не до пола. Мавр ослабил хватку и уставился на огонь. Катерина и Пьетро смотрели на Игнаццио, который никак не мог собрать глаза в кучку.
— Устами младенца… — пробормотал мавр.
Игнаццио поднялся.
— Простите меня, мадонна. Сир Пьетро за один час понял то, над чем я ломал голову несколько недель. Меня следует выпороть.
— Порка подождет, — процедила Катерина. — Так что же означают две звезды?
Игнаццио подался вперед, плотно сцепив руки. Вкрадчивых манер как не бывало. Теперь Игнаццио походил на незадачливого школяра, которого неожиданно вызвали отвечать.
— Узнать наверняка никак невозможно.
— Мой господин хочет сказать, — вмешался мавр, — что все зависит от того, которая из звезд была ближе, а которая дальше. Углы падения, не интересовавшие нас, коль скоро мы думали, что звезда была одна, теперь тоже приобретают большое значение.
Катерина вскинула бровь.
— Составьте мне этот гороскоп.
— Гороскопы, мадонна. Как минимум два. А то и больше, если учитывать все варианты, — снова говорил мавр, взявшийся торговаться вместо хозяина.
— Мне все равно, сколько времени займет составление гороскопов и в какую сумму они обойдутся. Я хочу их получить.
— Как вам будет угодно. — Игнаццио отвесил Пьетро поклон. Лицо его успело принять обычное выражение. — Я восхищен вашим умом, сир.
— Я… я вовсе не хотел… — Взволнованный Пьетро до сих пор не осознал всю глубину своего открытия.
Благодарение богу, на улице поднялся шум. Началась суматоха. Пьетро уже не смотрел на астролога — он прислушивался к крикам, прорывавшимся сквозь ставни.
— Что там еще стряслось? — Катерина прошла на балкон, за нею следовали Игнаццио и Пьетро. На улице люди собирались группками, шептались; несколько особо ловких горожан бегали от одной группки к другой, разнося, очевидно, сплетни. На одних лицах застыл ужас, на других — довольные ухмылки. Подавляющее большинство, похоже, вовсю забавлялось — точнее, злорадствовало. Приблизительно полторы сотни мужчин и еще больше женщин с явным наслаждением смаковали подробности.
Двери распахнулись, и в гостиную влетел Баилардино. На добродушном лице его не наблюдалось и следа ночных возлияний.
— Ну и суматоха! То-то в Падуе повеселятся, когда узнают!
— Что случилось? — спросила Катерина.
— Ты до сих пор не слышала? Вся Верона гудит! Молодой Монтекки сбежал!
— С кем?
Вопрос задала Катерина. Пьетро тяжело прислонился к стене — он знал ответ.
«Мари, что ты наделал!»
Баилардино от души веселился.
— Да с этой малюткой, невестой Капеселатро! С племянницей Гранде! Она со своим родственничком Марцилио сегодня с утра уехала к Монтекки, а он уж и священника нашел!
У Пьетро округлились глаза.
— Значит, и Марцилио в сговоре?
— Он был свидетелем! А может, и посаженым отцом — всякое говорят.
— Кто распустил этот слух? — Катерина все еще не верила.
Пьетро поверил сразу, но ответ его не интересовал.
— Младший Каррара сразу же отправил письмо своему дяде, а пажу своему наказал прочесть письмо перед Кангранде и всем двором! — Баилардино усмехнулся. — Этот падуанец — храбрый малый. Гранде просто озверел! На людях-то он не мог подобающую выволочку племяннику устроить, но в покоях у них покою-то сегодня ночью и не будет, помяните мое слово!
— Антонио уже слышал? — спросил Пьетро. Только это сейчас и имело значение.
— Он же не глухой! В городе только об этом и говорят. Старик Капеселатро, должно быть, остатки волос повыдергивал с досады. Он мне вчера жужжал, как доволен партией для младшенького. Якобы эта свадьба сблизит Падую и Верону.
