полгода после смерти Нерона римляне приветствовали уже второго его преемника.
Отон с самого начала оказался в сложной ситуации. С его согласия, но без реального контроля с его стороны преторианцы нанесли беспощадный удар. Сенат и народ были встревожены. Кроме того, к северу от Альп нависала чудовищная угроза в лице Вителлия. Поэтому, чтобы обеспечить себе династическую легитимность, Отон изменил свое отношение к Нерону, поскольку это, по-видимому, представлялось многообещающим средством завоевания сердец не только широких слоев населения, но и некоторых провинциальных наместников. Речь шла, в частности, о почетных статуях Нерона и планах свадьбы с его вдовой Статилией Мессалиной[1659]. По словам Тацита, Отону нравилось, когда народ и солдаты называли его Нероном Отоном, но Светоний сообщает, что он подписывал письма к наместникам именем «Нерон»[1660]. Вольноотпущенники Нерона – те, кого Гальба не казнил, – и некоторые назначенные им должностные лица вернулись к своим должностям и титулам[1661]. Когда Отон приглашал сенаторов на обед, Domus Aurea казался ему самым подходящим для этого местом[1662]. И на новых монетах теперь красовался профиль уже не полумертвого старика, а мужчины в расцвете сил (Отону было чуть за 30) – с прической, откровенно напоминавшей прическу Нерона[1663].
Между тем смена власти в Риме не изменила того факта, что на Рейне давно уже готовилась новая глава истории Римской империи. К тому моменту почти все легионы запада перешли на сторону Вителлия[1664]. С февраля 69 года две огромные армии выступили в поход через Альпы. Пункт назначения – Рим. В итоге все еще шла борьба за наследство Нерона, и она окончательно переросла в гражданскую войну. Отон также заручился военной поддержкой: семь дунайских легионов, часть из которых имели боевой опыт предыдущих кампаний под началом Корбулона и в Британии, принесли ему присягу. Четыре из них теперь выступили против Вителлия из Далмации и Паннонии[1665]. Флот также был полностью на стороне Отона. Выбор пал на север Италии. Отон намеревался задержать продвижение армии Вителлия, используя войска, стоявшие в Риме и Италии, однако контингенты из Дунайского региона прибыли не в полном составе. В середине апреля его войска потерпели поражение у местечка Бедриак, к юго-востоку от современной Кремоны[1666]. 16 апреля 69 года Отон покончил жизнь самоубийством, осознав, что проиграл[1667]. Источники высоко оценивают решение Отона, поскольку он хотел как можно скорее положить конец гражданской войне и остановить кровопролитие[1668]. Отон провел на троне всего 95 дней. В Риме все в одночасье переключилось на Вителлия, который прибыл туда в середине июля; это был уже третий император после Нерона, очень похожий на него своими предпочтениями. По словам Тацита, Вителлий восхищался Нероном. Порой, когда Нерон начинал петь, Вителлий не гнушался при этом присутствовать, причем добровольно[1669]. Светоний описывает, как любил новый император песни из репертуара Нерона, и даже устроил поминальные жертвы в его честь[1670].
В феврале 69 года, за два месяца до битвы при Бедриаке, в Коринфе некий мужчина чуть моложе 30 лет узнал, что Гальба, новый принцепс, убит, а Отон и Вителлий – два кандидата на императорский трон, которые в плане легитимности не могли предложить ничего, кроме силы поддерживавших их солдат. Это заставило мужчину задуматься. Он находился в пути из Сирии в Рим, куда отправился по поручению своего отца, который попросил его лично заверить Гальбу в своей преданности. После убийства Гальбы в этом больше не было нужды. Мужчина прервал свое путешествие и вернулся из Коринфа в Сирию. Это был Тит, сын Веспасиана; отец и сын уже два года командовали огромной армией в Иудее[1671].
В июле 69 года, когда Вителлий только готовился вступить в Рим в качестве нового принцепса, легионы в Северной Африке, Сирии, Иудее, а вскоре и все дунайские легионы провозгласили императором Веспасиана[1672]. Почти все вооруженные силы по ту сторону Адриатического моря присягнули на верность Веспасиану. Кроме того, ему принадлежал неограниченный контроль над Египтом, житницей Рима, а также над богатыми провинциями на Востоке. Соглашение с парфянским царем Вологезом гарантировало, что он не будет вмешиваться в последующие события[1673]. Поскольку в Северной Италии оставались легионы, сражавшиеся на стороне Отона, а остальные, не сумевшие вовремя покинуть район Дуная, продолжали свой путь на запад, соотношение сил в Италии в кратчайшие сроки изменилось не в пользу Вителлия. В октябре он проиграл полководцам Веспасиана решающую битву у реки Пад, недалеко от которой его войска полгода назад разгромили Отона[1674]. Легионы в Британии и Германии изменили Вителлию, его военачальники перешли на сторону Веспасиана. Голову самого способного из оставшихся, Фабия Валента, насадили на шест в Урбине (совр. Урбино)[1675]. Армия Веспасиана неумолимо двигалась по Италии и достигла Рима в декабре. Сторонники Вителлия и Веспасиана уже убивали друг друга на улицах города. Домициан, младший сын Веспасиана, едва избежал гибели[1676]. Капитолий загорелся, началась резня. Войска Веспасиана взяли город. 20 декабря 69 года Вителлия схватили во дворце, замучили до смерти, а его тело протащили на крюке и бросили в Тибр[1677].
Веспасиан намеренно оставался в Иудее на протяжении всей кампании. Он делегировал другим сомнительное удовольствие запачкать руки в крови сограждан. Впервые он появился в Риме осенью 70 года. Сенат уже давно заочно провозгласил его императором, и его солдаты представляли собой веский аргумент. На этот раз всерьез и надолго.
С восшествием на престол Веспасиана и основанием династии Флавиев многое изменилось – в том числе и в отношении памяти Нерона. Важнейшей задачей Веспасиана было максимально отделить себя и первые дни своей династии от событий прошлых лет (рис. 25). Веспасиан принес мир как внутренний (он положил конец гражданской войне), так и внешний – через несколько месяцев после прихода Веспасиана к власти Тит одержал победу в Иудее[1678]. Подобным успехом мог похвастаться разве что Август, на которого Веспасиан тогда откровенно ориентировался в своей пропаганде. Вчерашние неудачники больше были не нужны. Следовало дистанцироваться от всего, за что они выступали, потому что только так можно было заложить надежный фундамент новой эпохи. Самым большим неудачником был Нерон. Поскольку даже Гальба, но особенно Отон и Вителлий искали точки соприкосновения с ним, открыто выставляли их напоказ и даже презентовали себя в качестве его законных преемников, у Флавиев было и три, и четыре веских аргумента, чтобы решительно отмежеваться от Нерона[1679].
Нет никаких оснований полагать, что Веспасиану этот шаг дался особенно тяжело. Новый император не питал симпатии к пониманию Нероном обязанностей принцепса. Веспасиан регулярно видел Нерона на его музыкальных представлениях, но был лишь слегка заинтригован ими, а однажды, как уже упоминалось, вообще заснул[1680]. Преемственность с Нероном в этом отношении была для Веспасиана абсолютно исключена в силу его
