он двигался на острие военных действий, отчего уже скоро вся галактика знала про его бесстрашие и настоящую непобедимость.
Ангел привил своим сынам кодекс чести и закалил их силу воли, лишь бы предотвратить все ужасы, что могли настигнуть галактику в противном случае. Он видел очень много тёмных видений мрачного будущего, где была лишь война, а потому старался каждую секунду своей жизни посвятить предотвращению ещё больших смертей.
И это даже получалось! Чем дальше шёл Великий поход, тем реже в его сознании мелькали картины тёмных веков, ожидавших людей в бесконечно далёком будущем. С каждым годом и даже месяцем читать судьбу становилось всё сложнее, ибо хаотичные потоки перекрывали его обзор, однако Сангвиний продолжал верить в лучшее, несмотря ни на что.
А потому он не только пытался помочь своим сынам и простым людям, за жизни которых бесстрашно бросался на любого врага, но также и старался направить своих братьев. И если с некоторыми личностями, вроде Дорна или Робаута, всё было хорошо и так, то некоторым действительно требовалось братское плечо поддержки. Вот только сам Сангвиний не всегда верил, что именно он может оказать эту самую помощь…
Тот же Фулгрим хотя бы — Сангвиний видел его, оплетённого миллионом змей и смеявшегося двумя голосами. Гордый и даже чересчур горделивый, Феникс должен был разобраться в собственных комплексах и проблемах, чтобы сбросить оковы и стать кем-то, кем всегда мечтал.
Вот только как мог сам Ангел, не способный и минуту провести без мыслей о собственном уродстве и несовершенстве, помочь брату? Он всеми силами старался найти нужные слова, что направят Фулгрима на правильный путь, однако если бы их знал, то в первую очередь рассказал бы их самому себе.
Были и другие случаи. Кёрз оказался слишком похож на него самого, и это честно пугало Ангела. Он так и желал подойти к брату и высказать собственные мысли насчёт изменчивости будущего… Вот только он не мог найти в себе силы духа на подобное.
Ведь сам глубоко в своей душе признавал, что сам не был до конца уверен в том, что его можно изменить к лучшему. Его сменившиеся видения могли также рассказывать и о более ужасном будущем, чем простая война… Все его видения кончались яркой вспышкой и бурей, что расколет Млечный путь на множество частей.
Феррус же… Он вёл себя вполне достойно и, несмотря на свои игры с Механикумом, занимал должность, которую кто-то из его братьев обязан был занять. Человечеству нужен несколько холодный и жёсткий лидер, который думает в первую очередь о благополучии людей. Даже если само человечество скажет что-то против его действий и подхода.
Вот только имелась другая проблема — каждый раз, когда Сангвиний смотрел на него, то его видения показывали нечто странное. Голова раскалывалась, смотря на него, и лишь бесконечный рёв с криками сводил его с ума.
Не было ничего кроме жидкой тьмы, пожиравшей всё, а также миллионов ужасающих демонов, заменивших собой звёзды. Слишком много смертей, криков и железных скелетов, поднимавшихся из недр земли, чтобы пойти в последний бой.
Пока что Сангвиний не видел даже источника проблем, отчего молчал, но желание сообщить брату о его странной судьбе, чтобы тот был более осторожен, всё равно оставалось.
Вот только откуда самому Ангелу знать, что он тем самым не приведёт ещё большие беды? Он не мог точно вспомнить, но почему-то был уверен, что своих пропавших братьев также предупреждал о грядущих угрозах — и чем это закончилось для них?..
Столько проблем мигом опустилось на их семью, и ещё не меньше впереди — он уже видел яростного зверя, что пытается сорвать цепи и убить собственных хозяев. Скоро ещё один брат встретит их, и эта встреча не окончится ничем хорошим ни для кого из них.
Однако это всё проблемы будущего, с которым нужно будет разобраться в нужный час. Сейчас перед ними был очередной враг, который скрывался за мягкой и приветливой маской равнодушия и холодного спокойствия.
Сангвиний, несмотря на весь свой построенный образ, прекрасно понимал, кем он являлся внутри. Зверь и монстр, мутант и мясник, не знавший жалости и созданный ради одного дела — бесконечного убийства врагов своего отца и всего человечества.
Имея возможность видеть потоки грядущего и действительно распознавать то, куда приведут последствия совершённых поступков, он также лучше всех понимал, как каждая отнятая жизнь влияет на ход истории миров, отдельных секторов или даже целой галактики.
Он лучше прочих видел все ужасы, что преподнесет к нему вселенная и к каким ужасающим последствиям может привести единственная ошибка… Каждое убийство калечило его душу, но это всё равно лучше, чем если бы страдали здоровые люди.
Поэтому он также любил и дипломатию. Когда получалось обойтись без крови, то выигрывали все. И даже если договариваться приходилось с ксеносами — это значило меньше потерь среди людей во время войны.
Именно ради мирного решения вопроса они и собрались на Вуксисе — занимательной планете, что крутилась в системе вокруг ещё двух своих близнецов, связанных гравитацией синего пульсара.
Видя то, как представители Империума в лице двух его братьев медленно подходили к дипломатическому корпусу ксеносов, сам Сангвиний держал на лице свою самую блестящую и обворожительную улыбку, чтобы хоть как-то смягчить обстановку.
Лидер эльдар, стоявший напротив, явно заметил его попытки, а потому тоже мягко улыбнулся. Его глаза всё ещё выдавали типичное высокомерие их вида, но уже хоть что-то.
Впереди десятка закованных в доспехи воинов двигался мужчина без шлема и с чёрным посохом в руках. Он обладал заострёнными чертами лица с высокими скулами и миндалевидными глазами, которые выдали его нечеловеческую природу.
Кожа неестественно бледная, с лёгким перламутровым отливом. Все его движения казались текучи, даже грациозными — будто он не ходит, а скользит. Длинные пальцы заметно тоньше и длиннее человеческих, как и все конечности, слишком вытянутые даже для нелюдей.
Но куда сильнее выделялась сила, окружавшая его. Сдерживаемая, будто запертая в одной точке, но всё равно невероятно могучая. Его тело как будто окружал кокон психической энергии, скрывавший большую часть его возможностей. И лишь вблизи удавалось прочувствовать потенциал, пусть и серьёзно уступавший Примархам, но всё равно очень достойный.
— Приятно познакомиться, голос духов, — приложив руку к сердцу, мягко произнёс Примарх, стоило нам подойти. — Имя мне — Фулгрим Фениксийский, а это мои братья — достойнейшие Феррус и Сангвиний. Как вы уже должны были понять, мы прибыли с целью
