подругу. Эта импульсивность делает тебя смертельно опасной, когда ты позволяешь своим инстинктам взять верх. Когда ты позволяешь своему телу реагировать, не задумываясь.
— Это был комплимент?
Он игнорирует меня, и я не могу сдержать улыбку. Его взгляд опускается к моим губам и тут же устремляется в сторону.
Я изучаю его профиль. Я не знаю, почему он здесь, но раз это так…
— Могу я кое-что спросить?
Он резко кивает головой. Он не отрывает глаз от Мейвы, и я расслабленно откидываюсь на спинку стула.
— Тиберий Котта…
Когда мы встречаемся взглядами, в его глазах мелькает смирение.
— Да?
— Я просто… я его не понимаю. Он стал моим покровителем просто потому, что заметил, что мне это нужно. Парма, которую я получила благодаря ему, спасла мне жизнь в бою с Максимусом. Тиберий боролся за отмеченных сигилами и обычных людей, пытаясь сделать их жизнь лучше… — Я сглатываю, закрывая глаза, когда его захлебывающиеся вздохи раздаются в моей голове.
Теплые пальцы сжимают мой подбородок.
Мои глаза распахиваются. Роррик смотрит на меня с напряженным выражением лица.
— Ты действительно веришь, что людей можно описать одним словом? Только хорошие или только плохие? Для тебя все действительно так просто?
Я резко втягиваю воздух. Роррик наклоняется ближе и пристально смотрит на меня, как будто мой ответ имеет для него первостепенное значение.
— Нет, — признаю я. — Я не… это не так.
Его рука сжимает мой подбородок, и момент затягивается, пока не создается ощущение, что сейчас что-то произойдет.
Он отпускает меня и отступает на шаг назад.
— Я уезжаю сегодня вечером. Мне нужно кое-что сделать. — Его выражение лица снова становится нейтральным. — Не выбегай сломя голову на арену, пока меня не будет.
Я гримасничаю, и в его глазах мелькает что-то, похожее на веселье. Он отступает в тень и исчезает. Я не знаю, это одна из его способностей или мне просто кажется из-за его слишком быстрых для глаз движений, но это заставляет напрягаться.
Я закрываю глаза, собираясь отдохнуть несколько минут, прежде чем тащиться в постель. Но когда я открываю их в следующий раз, часы на стене показывают, что я проспала несколько часов, и мое тело затекло и болит из-за неудобного положения на стуле. Протирая глаза, я заглядываю к Леону, а затем нахожу Эксию, и выпытываю у нее подробный прогноз как для него, так и для Мейвы.
Мейва должна скоро очнуться.
Леон превзойдет все ожидания, если вообще очнется. Повреждения были невообразимыми.
Когда я спрашиваю Эксию, не просил ли отец Мейвы о визите, печаль в глазах Эксии вызывает желание пробить кулаком стену.
— Арвелл, — шепчет низкий голос, и я быстро оборачиваюсь. Тирнон берет меня за руку. Я не могу понять выражение его лица, но что-то в нем заставляет мое сердце замереть.
— Тебе нужно кое-что увидеть.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
— Что это? — спрашиваю я Тирнона, когда он ведет меня обратно в квартал Империуса.
Я спрашиваю это уже в третий раз, и он бросает на меня удивленный взгляд.
Я повожу плечами, пытаясь стряхнуть напряжение. Он спокойный. Расслабленный. Я тоже могу попытаться расслабиться.
— Я забыл, как плохо ты переносишь сюрпризы, — говорит он. И на этот раз воспоминания не причиняют мне боли. Я улыбаюсь ему, и он ведет меня через общую комнату.
Нерис сидит на одном из диванов и тихо разговаривает с Доленом. Они кивают нам. Тирнон кивает в ответ, но продолжает идти.
Когда он открывает дверь своей комнаты, я разражаюсь слезами.
— Велл! — Эв бросает испуганный взгляд на Тирнона, который пожимает плечами. Я могу пересчитать по пальцам, сколько раз мои братья видели, как я плачу. Даже когда появился Бран, я не разрыдалась.
Герит отталкивает брата и обнимает меня.
— Мы тоже скучали по тебе.
Мои руки дрожат, когда я откидываю волосы с его лба и смотрю на сигил. Он гордо улыбается в ответ.
Второй рукой я притягиваю к себе Эврена.
— Ты вырос. — Я всхлипываю. — Вы оба стали выше.
Тирнон смотрит на нас с нежностью, на его губах играет легкая улыбка.
— Как? — спрашиваю я.
— Эльва отвлеклась. Мне повезло.
Я возвращаю внимание к своим братьям.
— Хотите поговорить об этом?
Они качают головой, но в их глазах что-то есть. Этот опыт изменил их. Закалил.
— Мы должны быть осторожны, — говорит Тирнон. — Никто не должен знать, что они здесь.
— Как тебе удалось доставить их сюда незамеченными? — спрашиваю я.
Тирнон подмигивает.
— У меня есть свои секреты.
Я изучаю его лицо. В нем почти невозможно узнать того сурового Праймуса, которого я встретила, когда только появилась здесь. Теперь он больше похож на прежнего Тирнона. Того, кто научился смеяться и играть в Торне. Того, кто был моим другом, прежде чем стал моим возлюбленным.
Мы разговариваем часами. Герит показывает мне, как он может использовать ветер, его сигил сияет золотом, а Эврен рассказывает нам обо всем, чему он научился за время отсутствия. По-видимому, Эльва сунула ему в руки книги, чтобы чем-то занять, пока учила Герита.
— Я расскажу тебе все, что знаю, как только твой сигил пробудится, Эв, — говорит Герит.
Эврен улыбается ему, и мое сердце сжимается.
Мои братья настороженно отнеслись к Тирнону. Эврен более снисходителен, но Герит разговаривает с ним только в том случае, если Тирнон задает ему прямой вопрос. Если Тирнон и замечает это, то никак не комментирует.
Мы засыпаем на диванах в комнатах Тирнона. Я понятия не имею, который час, когда просыпаюсь, но надо мной склоняется Тирнон.
— Тебе лучше пойти на тренировку, — шепчет он. — Я отвлек Найранта, но противостояние между нами никому не пойдет на пользу.
Я прикусываю нижнюю губу. Эврен спит в кресле, небрежно свесив ноги с подлокотника, голова лежит под неестественным углом. Когда он проснется, у него затечет шея. Герит свернулся калачиком на диване, на его лице играет улыбка, он что-то бормочет во сне.
Мои глаза наполняются слезами.
Тирнон берет меня за руку и поднимает на ноги. Он обнимает меня, а я прячу голову у него на груди, из моих глаз текут слезы. Я чувствую, как будто из меня вытекают все эмоции, которые я отказывалась испытывать, пока их не было, и которые теперь обрушились на меня сразу.
В безопасности. Они в безопасности.
— Ш-ш-ш. — Тирнон гладит меня по волосам и просто обнимает долгое мгновение. Когда я наконец беру себя в руки, он крепко сжимает меня, а затем ослабляет объятия, и я отстраняюсь.
— Спасибо, — шепчу я.
На его губах едва заметная улыбка, но на лице мелькает что-то
