— Отгородилась? — Кровь в жилах конары Инггрес стала медленно стынуть.
— Конара Лиистра из лучших побуждений поведала мне, что вам не нравится конара Бартта и изменения в учебном плане.
Вглядываясь в васильковые глаза колдуньи, конара Инггрес в панике кусала нижнюю губу.
— Нечего бояться! — подмигнула Джийан. — Учебный план нуждается в коренном пересмотре. В этом я с вами согласна. Страшно подумать, во что превратили монастырь конары Мосса и Бартта. Я собираюсь поговорить с сестрой, и разговор будет не из приятных. Однако, думаю, она скоро поймет, как сильно заблуждалась. — Улыбка Джийан становилась все приветливей. — Если постараться, я могу быть очень убедительной. — Она вздохнула. — Скажу по секрету, очень удачно, что богиня Миина так внезапно призвала к себе конару Урдму. Мне бы пришлось снять с нее имеющиеся полномочия, а это потрясло бы монастырь намного больше, чем ее преждевременная смерть. Итак, — хлопнула в ладоши Джийан, — у вас есть какие-нибудь вопросы?
Конара Инггрес покачала головой. От жуткого страха ее била дрожь, и лишь огромным усилием воли она сдерживалась, чтобы не застучать зубами. Конара Инггрес поспешно попрощалась и встала. Ноги казались неподъемными, словно бревна, но она проворнее лани бросилась к двери. Едва шагнув за порог, конара почувствовала, как спина покрылась холодным потом.
* * *
В ту ночь в «Кровавый прилив» явился назначенный регентом хааар-кэут. Хотя он имел звание перв-капитана, пришел он в мундире маршала третьего ранга. Пробившись через толпу посетителей, хааар-кэут уселся за столик. Рада знаком велела официантке удалиться и приняла заказ сама. Очень скоро она вернулась с кубком меда, на дне которого покоился инфодесятиугольник.
К счастью, хааар-кэут вел себя так, будто видит ее впервые. Его глаза не следили за передвижением Рады по прокуренному залу. Получив кубок прекрасного меда, он довольно ей улыбнулся.
Рада слышала кое-что интересное и потратила немало времени, обдумывая, что записать на десятиугольник и как лучше сформулировать каждое предложение. Первое сообщение касалось распространения лааги, саракконского наркотика, среди молодежи города. Другое — недовольства кхагггунов тем, что им не жалуют статуса касты избранных. Третье — недавнего нападения на геноматекка из «Недужного духа» группой неизвестный. В «Кровавом приливе» поговаривали, что это были кхагггуны. Курган просил ее разузнать что-нибудь про Порталы, и Рада действительно расспросила кучу знакомых. Однако никто ничего не слышал. И в последний момент она решила не записывать это на десятиугольник. Роль, которую определил для нее Курган, оказалась довольно интересной, и, к своему огромному удивлению, Рада поняла, что она ей начинает нравиться. Кроме облегчения от того, что долг будет выплачен, Раду волновала мысль о том, что она выполняет секретное задание.
Через зал Рада следила за хааар-кэутом, который, осушив кубок, вынул изо рта инфодесятиугольник. Затем он расплатился и ушел.
Рада пошла на кухню, чтобы проследить, как выполняются заказы.
От десятка кастрюль, стоявших на огромной плите, поднимался пар. Ноздри щекотала смесь различных запахов. Пробегая мимо поваров, Рада снимала пробу с каждой кастрюли и одобрительно кивала. Остановившись возле одного из поваров, она похлопала его по плечу и что-то шепнула на ухо. Поперчив содержимое кастрюли, повар дал указания помощнику, снял фартук и скрылся за дверью.
Удовлетворенная событиями прошедшей ночи Рада вернулась в зал, застав самый разгар ссоры между огромным месагггуном и высоким саракконом с обильно украшенным татуировками черепом. Прежде чем вмешаться, она немного понаблюдала за ходом драки. В'орнн казался сильнее, но Рада поставила бы на сараккона.
19
КОУРА
Легкие облака парили высоко в бескрайнем небе, подгоняемые теплым ветерком, а на южном горизонте столпились тяжелые тучи, скорее всего уже поливающие землю сильным дождем.
Небольшой караван продолжал двигаться на север. Отнам сказал, что Горы удерживают Перрнодт в священном укрытии в двадцати километрах от Агашира. По расчетам Рианы, они были уже почти на месте. Однако в степи трудно судить о расстояниях.
Впереди Риана увидела кольцо колючих деревьев, темно-серых и сучковатых. Ветки сгибались под тяжестью плодов, а корни образовывали причудливые петли, проникая глубоко в бесплодную землю в поисках воды и питательных веществ. Риане тут же вспомнилось кольцо сэсаловых деревьев, где погиб Нит Сахор. Если он погиб среди деревьев, то, интересно, где же он воскрес? Еще одна из бесчисленных загадок гэргонов.
Приблизившись к колючему кольцу, Отнам поднял руку, призывая спутников ехать помедленнее. Потом они и вовсе остановились, сидя в седлах и не шевелясь.
— Что такое? — наконец тихо спросила Риана.
— Не знаю, — признался Отнам.
— Я не вижу лиммнала, — проговорила Мехммер, ее ноздри возбужденно затрепетали.
— Нет даже дозора, — отозвался Отнам, — и никто из братства не вышел нам навстречу.
В животе Рианы образовался комок, когда она увидела, как брат с сестрой обнажают ятаганы и пришпоривают куомешалов. Она решила не отставать и вскоре уже ехала вместе со спутниками между ветвями деревьев.
От увиденного Мехммер лишилась дара речи.
— Нет, всемогущий Джихарр, нет! — пробормотал Отнам.
В северном секторе круга на деревьях висели тела четырех Горов, подвешенных за шею к верхним ветвям. Пониже болтались выпотрошенные тела двух лиммналов.
— Паддии! — вскричала Риана.
Куомешалы зафыркали, отвернули свои уродливые головы и никак не желали подойти к качающимся на ветках телам. Отнам повернул к трупу, висящему слева, Мехммер — к тем, что висели в центре, а Риана, в свою очередь, подвела куомешала к телу Паддии и кинжалом срезала его с ветки.
— Все мертвы, — объявил Отнам.
— Кроме Перрнодт, — Мехммер объехала деревья по очереди, — она исчезла.
Отнам подъехал к сестре.
— Кто это сделал? Охрана Макктууба?
— Нет, — покачала головой Мехммер, — подумай, брат. Вспомни шпиона, которого мы казнили совсем недалеко от этого места.
— Джени Серии сумели нам отомстить. Они убили наших братьев и похитили Перрнодт.
— Куда же они ее увезли? — спросила Риана, беспомощно озираясь по сторонам.
Тишина. Солнце медленно садилось, прячась за облака, будто навсегда покидая равнодушную к бедам и страданиям землю. Где-то шел дождь, а над кольцом колючих деревьев кружили черные падальщики. Они не боялись ни ветра, ни дождя и были терпеливее самих коррушей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
