Читаем без скачивания Современный швейцарский детектив - Фридрих Глаузер

Если бы молодой преуспевающий менеджер был до конца уверен в своих предложениях, он не стал бы тратить на меня целую ночь. Но никто, кроме меня, не мог с абсолютной уверенностью сказать, что у меня не осталось еще какой–нибудь фотографии или копии с негатива.

Надо рискнуть!

Буду блефовать, попытаюсь внушить Фешу, что у меня на руках остались еще документы, изобличающие концерн. В этом мой единственный шанс. Концерн «Вольф» достаточно влиятелен, чтобы оградить меня от полицейских ищеек.

Я почувствовал, что сильно проголодался; спагетти, приготовленные Виктором, насытили меня не надолго. Запах лукового пирога и мучного супа донесся до меня из ближайшего ресторанчика, который, несмотря на ранний час, был уже полон, как и все прочие подобные заведения. Народ постепенно расходился из старого города, участники карнавальных шествий и зрители искали местечко погреться. Мне не хотелось встретить знакомых, поэтому я выбрал пивнушку в старом городе. Мне досталась табуретка между фонарщиком в маскарадном костюме и потной толстухой из Эльзаса.

Среди всех этих полуночников, которые, вероятно, спали не больше моего, мой вид не обращал на себя особого внимания — ни воспаленные глаза, ни опухший от насморка нос, ни небритые щеки. Толстуха гордо заявила мне, что в семь часов ей надо было бы приступить к работе, но плевать ей на шефа, этого эксплуататора, — ведь карнавал бывает всего раз в году… Она не ожидала от меня многословных реплик, достаточно было согласно кивать головой.

Мучной суп был водянист и комковат, луковый пирог не пропечен, сырое тесто вязло на зубах — но желудок они мне наполнили. Я заказал себе бокал сухого белого вина и уже начал было поддакивать фонарщику, который жаловался на то, что хозяева ресторанчиков и питейных заведений бессовестно обирают людей в дни карнавала, как на плечо мне легла чья–то рука.

— А, вот ты куда спрятался, старый мошенник!

Я вздрогнул, но головы не повернул.

Но потом я учуял резкий водочный перегар и сразу понял, кто это со мной так фамильярничает. Это Эйч–Ар, пошатываясь, возник у меня за спиной и оперся о мое плечо, как о стойку.

Он громко захохотал, его остекленевшие глаза глядели даже не на меня, а как бы мимо.

— А я–то думал, что ты не любишь карнавал, — пробормотал он заплетающимся языком.

У моих соседей он сразу же вызвал антипатию, ибо толкнул толстуху в спину, когда она как раз подняла бокал вина, а он, приятельски нагнувшись ко мне, провозгласил мне прямо в ухо, что в этом кабаке полно идиотов и что нам лучше поискать местечко повеселей.

Вот уж кого мне совсем не хотелось видеть сейчас, так это пьяного, несущего всякий вздор Эйч–Ара.

Встав, я усадил его на свою табуретку.

— Сейчас пойдем отсюда, только сначала я схожу в туалет.

У стойки я расплатился и залпом опрокинул уже заказанный бокал белого вина. Эйч–Ар даже не глядел в мою сторону, так как уже сцепился с фонарщиком.

В начале десятого я позвонил из телефонной будки в служебный кабинет Феша. Секретарша — та самая, с умопомрачительной фигурой, я узнал ее по квакающе–плаксивому голоску, — поначалу пыталась от меня отвязаться.

Мол, у господина доктора Феша совещание. Но то, что я хотел сообщить ему, было не менее важно. И для концерна, и для меня лично. В конце концов она соединила меня с вице–директором и шефом пресс–службы. Голос у него был какой–то испуганный, и я представил себе, как он нервно поправляет свои очки в тонкой металлической оправе. Уж не рассчитывал ли он, что никогда больше не услышит мой голос?

— Господин Феш, мне надо срочно переговорить с вами.

Он поспешил заверить меня, что также желает встречи. Правда, сейчас у него совещание. Не мог ли бы я зайти к нему часов в одиннадцать?

Нет, в его кабинет, в это логово льва, я идти не собирался. Ведь настоящего оружия у меня нет, мне осталось только блефовать. А в шикарном кабинете, отделанном мореным дубом, Фешу легче нагнать на меня страху. Поэтому я предложил встретиться в парковом «Эрмитаже». Там можно проследить, не готовит ли он мне западню со своими агентами и охранниками.

На мое предложение Феш отозвался не сразу, он даже прикрыл рукой трубку. Уж не обсуждает ли он с кем–нибудь создавшееся положение? Может, это совещание и посвящено специально моему «делу»? Не выслушивает ли он директивы от добродушно улыбающегося бернца, который в минуты раздумья трогает большим пальцем нижнюю губу, как это делает Хэмфри Богарт?

Своим звонком я разбудил Андре. Хотя его однокомнатная квартира и находится почти в самом центре города, тут почти не слышно карнавального гомона, так как окна комнаты выходят во двор. Андре, закутавший свою тощую фигуру в широченный халат, уставился на меня недовольными спросонья глазами.

— Ах, это ты? Ну заходи.

В квартире царил обычный хаос. Андре еще не вполне проснулся, чтобы извиниться за беспорядок. Он примостился на смятую кровать, подперев голову рукой.

— Сколько сейчас времени?

— Почти десять.

В комнате было душно, пахло пылью и потом. Я распахнул окно. Андре потер глаза и пробормотал:

— Слушай, старик, я до семи утра дежурил. Между прочим, звонила Ида. Ты куда запропастился? Она вчера приехала в Базель и везде разыскивала тебя. У тебя там с квартирой что–то неладное, сказала она, то ли газовая колонка, то ли еще что…

Он явно силился припомнить услышанное от Иды.

Значит, она все–таки приехала, несмотря на нашу размолвку по телефону и ее угрозу расстаться со мной, хотя бы на время. Черт побери, все неожиданно было готово войти в нормальную колею. У нее полный порядок, никакого ребенка она не ждет — мы помиримся, а Феш согласился на переговоры. Все уладится. Даже чудак Андре выглядит сегодня как трудолюбивый обыватель, которому я помешал в минуту заслуженного отдыха. А ведь я собирался рассказать ему, в какую влип передрягу, хотел просить помощи и совета. Надо взбодриться, через час у меня встреча с могущественным доктором Фешем.

— Можно воспользоваться твоей электробритвой?

— Пожалуйста, если не побрезгуешь, — ответил он с язвительной ухмылкой.

М–да, мне и впрямь придется протереть бритву одеколоном. Едва я поднялся, чтобы направиться в крохотную ванную, как, вероятно, в голове у Андре мелькнуло подозрение, что веду я себя как–то странно.

— С чего это ты вздумал бриться здесь? Тебя Ида выгнала, что ли?

— Видишь ли, Андре, это долгая история. Когда–нибудь я тебе ее расскажу. А вот если со мной в ближайшие дни что–нибудь произойдет, например какой–нибудь нелепый несчастный случай, то сходи к Тео, к Тео из ШАП, ты его знаешь, и скажи ему, что их подозрение насчет концерна «Вольф» вполне основательно. Пусть копают дальше.

Мой друг уставился на меня, недоуменно разинув рот.

— Чего? — переспросил он обескураженно.

— Не прикидывайся дурачком. Если со мной что случится — машина задавит, в Рейне утону или цветочный горшок разобьет мне башку, — то пойди к Тео и…

— Слушай, старик, а ты часом не пьян?

— Нет, просто я сильно трушу…

Феш пришел один.

Ресторан «Эрмитаж» был закрыт — вероятно, потому, что в карнавальные дни в концерне «Вольф» на работе не осталось и половины сотрудников.

Некоторое время я потоптался на автобусной остановке под мостом автострады, наблюдая за парком. Никого там не было, если не считать плотно закутанную даму, выгуливающую своего спаниеля. Над моей головой грохотали транзитные контейнеровозы, а перед моими глазами лежал пустынный парк с постройкой в стиле бидермайер. Если Феш натравил на меня свою свору, то пряталась она чертовски ловко.

Он медленно прошествовал по галечной дорожке к скамейке, которую я назначил в качестве места встречи. Два дня назад мы шли с Габором этой же дорогой. Фён поработал и здесь, от снежного покрова осталось лишь несколько грязноватых пятен под деревьями. Когда Феш заметил меня, выражение его лица отнюдь не стало неприветливым.

На нем было строгое серое шерстяное пальто и каракулевая шапка. Я подошел к нему, и тут он замешкался, не зная, что снять сначала — шапку или перчатку с правой руки.

Улыбка была у него довольно–таки вымученной.

— Добрый день, господин Фогель.

Я пожал его тонкую, вялую руку, которая неожиданно оказалась очень теплой.

— Добрый день, господин Феш.

Жестом я пригласил его сесть на скамью, но Феш отмахнулся.

— Боюсь, для меня тут будет прохладно. Если не возражаете, мы могли бы побеседовать, прогуливаясь.

Может, он хочет заманить меня в какую–нибудь ловушку?

— Пожалуйста, при условии, что вы меня никуда не заведете.

Феш наклонил свою узкую патрицианскую голову, как внимательная птица, и с удивлением взглянул на меня, будто не понял моих слов.

Мы неторопливо пошли по галечной дорожке навстречу дымовым трубам концерна «Вольф», который вставал за кронами деревьев парка, похожий то ли на огромную крепость, то ли на заколдованный замок, то ли на запретный город.