А.К.: Глупо и малохудожественно, когда соавторы все время соглашаются друг с другом, но здесь ты сказал то, что и я хотел. Женщинам советская жизнь не нравилась куда больше, чем мужчинам, пусть даже они и воевали с ней меньше. Так они вообще почти всегда воюют меньше, они по-другому живут, чем мужчины, они — кроме по-житейски глупых — устраиваются, пристраиваются к обстоятельствам, а не воюют с ними. А не нравилась им та власть по естественным и уважительным причинам. Им надеть на себя было нечего. Сапоги стоили три зарплаты, и достать их было нельзя. А дальше можно перечислять все что угодно…
Е.П.: Очереди за этим самым… за суповыми наборами. Пьяные мужики перед телевизором. «И денег нету на аборт», как писал замечательный поэт Александр Величанский.
А.К.: И запретное дело должно было стимулировать запретную любовь. Для того чтобы эту запретную любовь сделать открыто счастливой. Как у Липкина и Лиснянской, как у Васи с Майей.
Е.П.: Интересно. Ведь и «Ожог» — это роман, в сущности, о любви. Может быть, и вся литература о любви?
А.К.: Нет, нет, успокойся. Не вся. Но у Васи литературы не о любви нет.
Приложение
Из романа «НОВЫЙ СЛАДОСТНЫЙ СТИЛЬ»
С той ночи многое изменилось в их отношениях. Они поняли, что их любовь под угрозой и угроза исходит от самой любви. Если считать, что жажда любви — это когда одна половинка ищет другую в бесконечном хаосе тел и душ, чтобы соединиться в некую доАдамову и до-Евину цельность, то случай Алекса и Норы был, быть может, неким приближением к идеалу вроде любви израильтянина Шимшона и филистимлянки Далилы. Любую любовь, увы, где-то поблизости подстерегает предательство, и данный библейский пример не исключение. Ревность для Алекса и Норы была синонимом предательства, она то приближалась, то отдалялась от них, словно армия филистимлян, вихри хаоса.
Ну, давай заведем такой своего рода пылесос против ревности, о’кей? Давай исповедоваться друг другу, и чем чаще, тем лучше. Давай я первая признаюсь в том, что с нашей первой встречи я больше ни с кем не спала. И я ни с кем не спал. И я больше ни о ком не могу даже и подумать. И я не могу даже посмотреть на другую. Оба были самую чуточку, ну, сущую ерунду неискренни в своих признаниях, так как обоим пришлось так или иначе закруглять предыдущие отношения. Негласно они старались как бы чуть-чуть снизить градус своей любви…
БОРЩ ДОЛЖНЫ ВАРИТЬ СЛУГИ Из беседы Василия Аксенова с Александром Щупловым «Российская газета», 2005
— Нормальное ли явление — женщина-политик?
— А вот здесь я — за! Я вообще считаю, что женщинам надо поактивнее в политику входить, и пора найти в конце концов женщину, которая станет президентом нашей страны. Возобновить XVIII золотой век в России. Если бы не российские женщины XVIII века, мы до сих пор были бы дикой, чудовищной страной. Именно женщины-императрицы внесли элементы гражданского общества в Россию. В XVIII веке 75 лет Россией правили женщины, и это было великое благо для страны.
— Женщины будут править, а кто будет варить борщ и делать пельмени?
— А борщ будут варить слуги. Когда Екатерина собирала мнения, отменять крепостное право или нет, поэт Сумароков спросил ее: «Ваше Величество, где же мы тогда будем брать слуг?» За императрицу ответил Вольтер, написавший Екатерине: «Слуг надо нанимать, а не держать как рабов». Просто нанимать за деньги!
Глава восемнадцатая Аксенов и его сухой закон
АЛЕКСАНДР КАБАКОВ: Мне кажется, что испуганный читатель придет в некоторое недоумение…
ЕВГЕНИЙ ПОПОВ: Мы его пока не сильно пугали, читателя…
А.К.: А вот тут и напугается, и придет в некоторое недоумение, вдруг обнаружив в книжке об Аксенове беседу, посвященную алкоголю, потому что Василий Палыч, царствие ему небесное, не был так уж широко известен в этой своей деятельности — это ж все-таки не Венедикт Васильевич Ерофеев или… ну кто…
Е.П.: Поэт Рубцов Николай Михайлович.
А.К.: Ну, Рубцов — это далеко, а вот, пожалуйста, ближе — прозаик Юрий Казаков. Вот если бы мы о нем говорили, то такая отдельная тема была бы оправданна. А что касается Васи, мне кажется, это может восприниматься как некоторая неожиданность. В сознании людей, лично, но не близко знавших его в последние тридцать пять лет его жизни — то есть в течение значительной части его публичной жизни, — он остался таким джентльменом, пьющим очень умеренно хорошее красное вино или пиво, очень понемногу, абсолютно без всяких последствий для поведения и, как он утверждал, исключительно с положительными последствиями для здоровья, потому что красное сухое вино полезно. И герои его в последних романах, обрати внимание, герои его, за редчайшими исключениями, непьющие, ведущие правильный образ жизни, как и он сам, естественно, никогда не напивающиеся, не бесчинствующие в пьяном виде, не способные в пьяном виде, в соответствии с классическим таким архетипом русского пьяного человека, уехать, например, в Ленинград, как в известной кинокомедии, или еще куда-нибудь к черту на рога, или, например, в пьяном виде пообещать жениться, или даже жениться… а потом не понимать, что произошло, — «кто это?!» Классический вопрос русской советской литературы, утренний вопрос: «Где я? Кто это рядом?» Этого ничего не было. Василий Павлович Аксенов был умеренно, очень умеренно выпивавший джентльмен — заметь, не то чтобы ни капли в рот не бравший, какими бывают обычно завязавшие алкоголики, просто умеренно употребляющий за едой красное вино. И в качестве пьющего человека не был известен. Более того, именно в последние годы жизни в связи с тем, что как-то он стал порезче в суждениях, он несколько раз не очень одобрительно высказался о главной алкогольной книге русской литературы — «Москва — Петушки» Венедикта Ерофеева не его любимая книга была… И вот резонный вопрос: что значит — Аксенов и алкоголь? Почему такое особенное внимание? Странно… Как если бы отдельно обсуждать «Пушкин и алкоголь» или «Чехов и алкоголь».
Е.П.: А что? Отличная идея. А? Сделать сборник под названием «Русские писатели и алкоголь»…
А.К.: Издание будет запрещено министерством здравоохранения — или как оно там называется…
Е.П.: Зато будет иметь огромный успех. И можно будет составить второй сборник — «Мировая литература и алкоголь». Проза в основном, поэтов не будем брать. В прозе как-то яснее. Откуда я знаю, сколько выпивал Александр Сергеевич, например…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
