мама, глядя на меня. — Чем ты собираешься заниматься, раз уж мы остаемся?
Я ахнула.
— Мы не переезжаем? — Я расплылась в улыбке, и она покачала головой.
— Моя семья хочет остаться, так зачем мне куда-то уезжать?
— Тогда почему ты так настаивала на переезде?
Она мягко улыбнулась мне.
— Твоего папы больше нет рядом, чтобы играть роль плохого полицейского, так что мне пришлось сначала всё проверить.
Я хихикнула, когда Ноа скользнул на сиденье рядом со мной. Гриффин пристально смотрел в свой телефон. Всё это время мама просто хотела убедиться, что с нами всё будет в порядке, что всё будет хорошо.
— И всё же, — продолжила мама. — Тебе ответили из школы?
Я отрицательно покачала головой.
— Тогда что ты собираешься делать? Ты не можешь вечно сидеть без дела.
— А почему бы и нет? — вмешался Ноа, и мама сердито посмотрела на него. — Что? Им же не нужны деньги. — Мама подозрительно прищурилась, когда Ноа взглянул на Гриффина. — Кстати об этом, почему бы тебе просто не нанять для нее крутых адвокатов или не пригрозить судебным иском школьному округу, ну или типа того?
Гриффин вскинул брови и оторвал взгляд от телефона, убирая его в карман.
— Я этого не хочу. Я хочу вернуть свою работу сама, а не потому, что мой парень кому-то угрожал, — пробормотала я, и Ноа закатил глаза.
— Ты единственный человек из всех, кого я знаю, кто не воспользовался бы тем фактом, что у тебя супербогатый парень, — проворчал Ноа, а я хихикнула, покачнувшись в сторону, в то время как брови мамы сошлись на переносице от недоумения.
— О чем ты говоришь? — Она перевела взгляд с Гриффина на Нэнси, о присутствии которой я почти забыла.
— Кстати о делах, что ты планируешь делать, когда бабушка неизбежно узнает, что всё это было фальшивкой? Ты же знаешь, что она узнает, независимо от соглашения между тобой и дедушкой, — спросила Нэнси у Гриффина, пока я сползала по сиденью.
— Я еще не до конца с этим разобрался. — Он достал пачку сигарет.
— А я-то думала, что ты вообще ничего не боишься. А оказывается, боишься. Ты боишься своей бабушки. — Я ахнула, а он повернул голову в мою сторону, приподняв одну бровь.
— Давай-ка принесем тебе воды, чтобы ты протрезвела. — Он встал и направился ко входу в ресторан, проигнорировав мой вопрос, пока я снова уронила голову на сиденье.
— Как глупо, — пробормотала я.
— Кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, что вы имели в виду под «богатым»? — снова спросила мама. Я отмахнулась, а Ноа усмехнулся про себя. Официантка, которая подходила к нам ранее, принесла к столу воду и налила мне высокий стакан, пока мама смотрела на нас троих, ожидая ответа.
Нэнси сухо улыбнулась подслушивающей официантке.
— Можно нам счет, пожалуйста? — спросила она.
— О нем уже позаботились. — Официантка мило улыбнулась, пока я со стоном садилась и жадно пила воду.
— Обо всем? И о напитках, которые, как я знаю, заказывали в баре? — спросила мама, сверля меня взглядом.
— Обо всем. Хорошего вам дня. — Она улыбнулась еще раз и ушла, пока у меня кружилась голова.
Нэнси улыбнулась и похлопала маму по руке, в то время как та переводила растерянный взгляд с пустого места, где только что стояла официантка, на Нэнси. Медленно они выбрались из-за стола, а Ноа потащил меня за собой.
Толкнув входную дверь, я огляделась в ярком солнечном свете. Гриффин стоял слева, прислонившись к пальме и глядя на океан. Дым клубился вокруг его головы, когда все, кроме меня, подошли к нему. Внезапная волна тошноты накатила на меня, и я схватилась за живот.
— Мне нехорошо, — простонала я, развернулась и бросилась обратно в ресторан. Всё слилось в размытое пятно, пока я неслась в туалет, распахнула дверцу кабинки и выблевала бóльшую часть содержимого своего желудка. Пот струился по спине, капая с лица, пока меня рвало снова, извергая всё до последней капли, что попало в мой организм.
Обнимая белого друга коленями, между стонами я пообещала себе, что в ближайшее время точно больше не буду напиваться.
Как только последние приступы тошноты прошли и в желудке больше ничего не скручивало, я вытерла губы тыльной стороной ладони и вышла из кабинки. Подставив руки под теплую воду, я вымыла их, готовая выйти и вернуться к Гриффину.
Я бросила влажные бумажные полотенца в мусорку и толкнула дверь бедром. Всё казалось таким легким, таким свободным, таким... умиротворенным. Это чувство начинало становиться постоянным. И, возможно, я всё еще была немного дезориентирована из-за алкоголя, который, пусть и в меньшем количестве, но всё еще струился по моим теплым венам.
Вынырнув из ниши, мой взгляд зацепился за вход в ресторан, когда чья-то рука железной хваткой сомкнулась на моем запястье. У меня даже не было шанса взглянуть, кто это был, потому что меня потащили в сторону, через заднюю дверь и на яркое теплое солнце.
— Что... — ахнула я, пытаясь сориентироваться, пока мои каблуки стучали по земле, а хватка на запястье сжималась до синяков. Вырвавшись из оцепенения, до меня дошло — меня похищают.
Снова.
Адреналин и страх пронзили меня, как сверхзаточенное лезвие. Резко переведя взгляд на массивную фигуру, тащившую меня по переулку, подальше от моей семьи, страх сменился раздражением.
— Отпусти меня, Сэм! — прорычала я, вырывая руку и пытаясь обмякнуть всем телом.
— Нет, я же говорил, что доберусь до тебя, — прошипел он в ответ, дернув меня на себя. Плечо пронзила острая боль от резкого натяжения.
Я закатила глаза.
— Ты идиот. Психопат, конечно, но еще и идиот, — проворчала я, слишком удивленная и с кружащейся головой, чтобы мыслить ясно. Он презрительно посмотрел на меня сверху вниз, его глаза были темными и скрытыми под капюшоном, но я не испугалась, одарив его широкой ухмылкой в ответ, а затем открыла рот пошире и выдала ему по полной программе.
Издав леденящий душу крик, я всем своим весом рухнула на бетон подо мной. Он споткнулся, застигнутый врасплох моей резкой сменой положения, и я заставила его буквально тащить на себе весь мой вес. И я не переставала кричать, даже когда он зажал мне рот рукой.
Я могла бы с ним подраться, но я всё еще была пьяна и понимала, что моя координация оставляет желать лучшего. К тому же, здесь был кое-кто, способный нанести куда больший урон, чем я. Поэтому я укусила его. Сильно. Вкус железа осел на языке, обволакивая рот, когда он отдернул руку от моих зубов и прошипел:
— Ой! Какого хрена, сука! — Сэм остановился; его
