– Ты – злая, когда голодная. Пойдём, я тебя накормлю.
И мы обедаем в каком-нибудь ресторанчике. Или ужинаем.
* * *
Постоянные нервы, жизнь как на вулкане… Периодически мне хочется всё бросить и уйти. Однажды, когда мы в очередной раз ужинаем в ресторане с одной из акул империализма, которая консультирует Брата по разным вопросам, я говорю, что устала от них обоих и завтра же напишу заявление об уходе.
– Ты не сделаешь этого, Ди-Джи, – серьёзно произносит Акула.
– Почему? – удивляюсь я.
– Потому что ты не сможешь. Это означало бы предать людей, которые верят в тебя. И если сегодня ты сдашься и уйдёшь, ты предашь их.
– Я не понял, а почему ты хочешь уйти? – удивляется Брат.
– Ты не любишь меня: я хочу в отпуск, а ты не отпускаешь… – я смеюсь.
– Я тебя не люблю??? Да я тебя так люблю, маленькая Лис! Очень! Очень сильно я тебя люблю!!! – он обнимает меня, и, засмеявшись, добавляет: – Просто я – старый солдат и не знаю слов любви…
За окном останавливается какая-то навороченная машинка.
– Сколько такая стоит? – спрашиваю у Брата.
– Новая? Да копейки! А что?
– Если я сейчас уйду, буду ездить на такой машинке.
– Ты будешь ездить на «Мерседесе», если останешься, – грозно произносит он.
Для акул империализма я была Ди-Джи, что сокращённо по-итальянски означает «генеральный директор», а для Брата я навсегда останусь просто «маленькой Лис».
* * *
Мы едем покупать крупный завод. Нас очень много, и все – мужчины, за исключением меня, и все мы – в чёрном, на нескольких чёрных машинах, и я не знаю всех «наших». Мы идём по полю с огромными лужами. Брат и Акула подхватывают меня с обеих сторон под руки и переносят на «сушу».
Владелец завода – тоже весь в чёрном. Он сидит в чёрном кожаном кресле в чёрном-чёрном кабинете и напоминает мне… такого большого чёрного мохнатого монстра с множеством лап, который сидит по центру сплетённой им сети… Мне даже кажется, если он сейчас повернётся и покажет нам свою спину, мы увидим на ней огромный жирный крест… Мохнатый не снижает цену, заметив, что только одна люстра в его кабинете стоит сто тысяч тугриков. Мы оценивающе смотрим на люстру, посмеиваемся и уходим. Паук – Банкрот.
* * *
Мы гуляем в центре города все вместе: Брат с женой и детьми, Акула с женой и детьми, и я. На Красной площади дети куда-то убегают, а когда возвращаются, Брат отчитывает своих за то, что они так далеко убежали, что могли и потеряться. Тогда его старший сын произносит:
– У тёти Али такое яркое платье, что мы никогда не потеряемся, пап…
И мне становится по-доброму смешно и даже как-то прикольно. И потому что меня никто ещё не называл тётей, и потому что сын Брата назвал меня тётей, как однажды и мой сын назовёт Брата «дядей Бо».
* * *
Мы часто ездим с Братом за границу. По работе. Он не отпускает меня от себя ни на шаг. Мы либо работаем, либо гуляем по городу с витринами Versace, Armani, Prada или по Городу-на-Воде. Он выбирает себе одежду, всегда спрашивая меня, покупать или нет. Однажды он продемонстрирует майку с изображением огромной мишени на спине.
– Я не хочу, чтобы тебя убили!!! Сними сейчас же!!!
Он тяжело вздыхает, послушно снимает и с грустью откладывает в сторону.
Мы гостим у акул империализма и смотрим, где, что и как. Все владельцы крупных компаний Северной Италии в «нашей» отрасли на долгие годы запомнят «Алису и Брата». Они водят нас по злачным местам. Правда, девочек не предлагают. Мы просто пьём коньяк. Потому что Брат знает, что я пью только коньяк или апельсиновый сок. Он не может запомнить дату моего рождения, но сразу же запомнил, что коньяк должен быть «Реми Мартин». Правда, однажды он угостил меня на тот момент его любимой самбукой. Не знаю, как это зелье правильно называется, это Брат его так называл.
– Алька, это – такая бука, которую поджигают, а она показывает тебе язык и говорит: «Сам ты Бука!»
Поздно-поздно, когда я уже валюсь с ног от усталости, после того как мы пожелали друг другу спокойной ночи, он возвращается ко мне в номер со словами:
– Слушай… А… что ты, Лиса, всё-таки думаешь по поводу…?
Я – ещё в одежде, но уже в горизонтальном положении на кровати. Он приземляется рядом, близко-близко, но… ещё долго-долго мы обсуждаем рабочие вопросы. В очередной раз Брат желает мне спокойной ночи и уходит к себе. Но тут же звонит одна из Акул:
– Лиса, ты там – одна?.. Спустись, пожалуйста, вниз. Я хочу с тобой поговорить.
Я спускаюсь, и мы едем в очередное злачное место, где Акула устраивает допрос по полной программе. Я знаю, зачем, но терпеливо жду, когда Акула озвучит своё непристойное предложение, после чего произношу:
– Я никогда не смогу сделать Брату что-то плохое или что-то против Него.
– Ты – умная женщина. Но всё же… подумай…
Рано утром Брат уже вовсю стучит в мою дверь, а я ещё сплю. Плетусь в невменяемом состоянии к двери, открываю почти ню. Он смущён:
– Упс… Лиса… ну ты это… просыпайся уже… пошли завтракать!
* * *
У меня почти нет его фотографий. Мы никогда не фотографируемся вместе. Правда, один раз сотрудники его другого бизнеса отловили нас на корпоративе, когда мы танцевали. Потом они подарят мне кружку с фоткой.
У нас часто бывают «корпоративы». Большие устраивает Брат, небольшие – я. На больших мы всегда танцуем, танцуем, танцуем. Мне очень нравится танцевать. А на небольших я собираю самых-самых, человек двадцать. Пою им под гитару. Иногда.
Иногда Брат заходит ко мне вечером и просит денег… в долг. Я никогда не спрашиваю, зачем. Я знаю, что он их обязательно вернёт. Тем более, что эти деньги у меня, они же всё равно – его деньги. Просто я ими у него заведую.
Периодически Брат приводит тёмных людей, которых представляет «друзьями». Я вижу их горящие глаза: жаждут получить себе Замок вместе с деньгами Брата. Тогда у меня начинается очередная шахматная партия, мозговой штурм. Брат безоговорочно соглашается с моим мнением, когда я приношу ему неоспоримые факты и доказательства. Для их сбора нужно время. Тогда оно было, и я выигрывала.
Один чёрный человек, которого я «поймала за руку», сбежал. Он должен Брату очень много денег. На меня выходят люди, которые тоже ищут его по тем же причинам. Человек звонит мне с неопределяющих ся номеров и угрожает. Разными всякими гадостями. Мне за себя, конечно, не страшно. Но у меня сын есть.
– Если он будет ещё звонить, скажи, что я ему «….»!!! Поняла? Так и скажи! – матерится Брат.
– Ему нужно откуда-то достать деньги. Он говорил про мелкого, Бо…
– Да ладно, Лиса, ты же – не Рокфеллер… Тогда уж моих детей…
– Ему проще сделать это через меня. Он же знает, что я приду к тебе.
– Я его убью, если он хоть что-нибудь тебе сделает.
– А если он убьёт меня, ты хоть цветочки мне на могилку принесёшь?
– Лиса, за это можешь даже не переживать! Гроб у тебя будет самый дорогой, из красного дерева, с музыкой, на колесиках, со всеми делами, цветов – море! Похороним тебя со всеми почестями, так что денег на похороны можешь не откладывать!
* * *
Я никогда не забуду тот день: мы сидим все вместе в его кабинете: Брат, я, Рэй и Акула. Брат и Рэй только что спасли мне жизнь, но наш Замок разрушен. Брат говорит, что у Рэя в Новом Замке теперь будет Корона и Власть, у меня – только Деньги, у Акулы – как всегда, Товар. Брат просит меня произнести одну клятву при всех. Я спрашиваю:
– Какую?
– Ты не должна делать им ничего плохого, Алиса. И ничего – против них. Потому что вы нужны мне все трое.
– Клянусь, Бо… – произношу я с каким-то привкусом горечи… А потом…
Акула приглашает меня погулять и озвучивает свой грандиозный план… Она говорит, что я должна играть с ней вдвоём в Чёрную Магию против Брата или… уйти. Рэй пусть стоит в стороне. Мы его уберём. Акула знает, что после произнесённой клятвы Брат не захочет слышать от меня ни одного плохого слова про Акулу. Тем более что Брату нужны доказательства и факты. А у меня их нет, ведь Игра ещё не началась…
Рэй приглашает меня погулять и озвучивает свой грандиозный план… Он говорит, что я должна играть с ним вдвоём в Чёрную Магию против Брата или… уйти. Акула пусть стоит в стороне. Мы её уберём. Рэй знает, что после произнесённой клятвы Брат не захочет слышать от меня ни одного плохого слова про Рэя. Тем более что Брату нужны доказательства и факты. А у меня их нет, ведь Игра ещё не началась…
И тогда я говорю Брату, что… ухожу. Без объяснения причин… Всё, что происходило после, я не хочу вспоминать. Слишком больно. И для меня, и для Брата, и для всех, кто тогда попался ему под руку, а я… Я сделала шаг в Иную Реальность, в которой никого из них уже нет…
День седьмой
