ей помочь. Если бы я знал, кто она теперь… Будь она вампиром, я дал бы ей своей крови для восстановления сил, но вдруг она все еще человек или некто наподобие охотника? Полукровки считаются живучими созданиями, но Лиза сожгла все свои жизненные ресурсы, избавляя волшебный край от вампирского нашествия.
Нужно отвезти ее в больницу. Нет, лучше сразу в лабораторию ИНАЯ. Может, ученые поймут, как ее вылечить.
Я шагал сквозь метель по заснеженному полю, неся на руках завернутую в мое кашемировое пальто Лизу. Повелительница вампиров не согревалась. Ее руки и лицо оставались безжизненно холодными, из приоткрытого рта струился еле теплый пар дыхания.
Впереди за снежными клубами виднелись огоньки в стареньких домиках. Справа от меня, на расстоянии в полкилометра, стеной стоял лес.
Настолько аккуратно, насколько это было возможно сделать на вампирской скорости, я опустил Лизу на полегшую от ветра и припорошенную снегом сухую пижму и, резко развернувшись, уклонился от неизбежного удара кинжалом в спину.
Убийца Федора вернулся. Шенигла выбрала нового фаворита, и, судя по всему, их интересы совпали.
Выигрывая время для оценки возможностей противника и попутно уводя его от Лизы, я метнулся к лесу, будто собираясь там укрыться от преследования. Пришлый вампир попытался обойти меня, двигаясь сбоку, и забежать вперед. Выхватив заговоренный клинок, я “подсек” чужака в лучших традициях нахального водителя, однако и у меня не получилось добраться до вражеского сердца. Желтую дубленку я хорошо порезал, вспорол левый бок противника до ребер. Чужак остановил мое оружие хваткой за запястье, я тем же способом притормозил левой рукой его кинжал, направленный в мое горло. Убийца Федора был достаточно опытен для того, чтобы надолго не сближаться, и тем более не сцепляться с соперником, и точно был умнее Пятака. Им управляли не одни инстинкты, но еще бессовестный быстродействующий рассудок. Приседая, он подался назад и ускользнул от меня в белую мглу.
Ветер свистел и завывал, но я отлично слышал сердце затаившего дыхания врага и точно чувствовал его перемещение. Чужак хотел напасть на меня со спины, как на кабана. Мой противник думал, что если он завалит меня таким образом и вопьется в шею, то мне конец, а если я вдруг повалю его в сугроб, тогда ему уже не встать. Краем глаза я увидел его сквозь метель, притворяясь растерянным и испуганным. Пришелец совершил опасную ошибку – страстно возжелал отведать моей крови. Зачем? Он был не просто сытым, а прямо скажем, обожравшимся. Полагаю, не доводилось ему пробовать на вкус прирученных сородичей – ухоженных и откормленных. Ему досадно стало упускать прекрасную добычу. Лесной гурман не мог позволить моей ценной крови вытечь в снег от ранения холодным оружием. Не подумал жадный мой противник, что в сражении с вампиром, а не с кабаном, куда надежней рубануть мечом, чем десять раз кусать, если не больше…
Вампир положил кинжал под мелкий голый куст. Не дурень разве? Натуральнейший глупец. Решил, что я успею вытащить его заговоренное оружие, если оставит в ножнах. Я совершил не менее безумный ход. Ради соблюдения правил честной дуэли, переложил клинок в левую руку – как бы про запас, на всякий случай, и пошел к Лизе. Мое теплое оружие, скрывавшееся во рту, было готово к бою.
Как и ожидалось, чужак атаковал со спины. Я развернулся, пока он еще летел, перехватил его правой рукой, повалил в сугроб, прижал к земле и принялся остервенело рвать его горло. Орал он страшно. Вопли пойманного вампира нисколечко не вызывали у меня жалости, только пуще ожесточали те инстинкты, которые с момента обращения я старался держать как можно глубже внутри себя. Я не пил его крови. Она была мне морально, не физически, противна. Я мстил ему… За Федора? Возможно. Молодой волк меня не уважал, но был достоин жизни, продолжения рода. Я мстил за всех людей, погибших во время вампирских набегов… И за Альбину, может быть, ведь я не знал, жива она или погибла. Добравшись до шейных позвонков чужака, я рванул их, намертво зажав челюстями, переломил ему шею как терьер крысе. Больше он не встанет. Никогда…
Меня схватили за ногу. Я зарычал, обернувшись вполоборота и грозно скалясь… Лиза улыбнулась мне. Лежа на животе, она не пыталась встать или ползти. Без ужаса во взгляде смотрела на окровавленную клыкастую пасть.
– Лапушка, – я поднял ее на руки.
Лиза рассмеялась.
– Ты почему смеешься? – выпалил я.
– Я вспомнила того ужасного здоровенного дядьку с топором, – задорно улыбнулась Лиза.
– Какого дядьку? – я подумал, что она видела галлюцинации.
– Ну, помнишь, в день нашей первой встречи ты сказал мне, что вампирский голод – не тетка, а страшный злой дядька… Как-то так… Сегодня я познакомилась с тем дядькой, и поняла, что нам не по пути.
Лиза постепенно согревалась. Насколько ее запах походил на человеческий, мне трудно было определить. Или я слишком к нему привык, или он стал таким… неопределенным.
– Кажется, я могу идти, – предположила Лиза.
– Все равно я донесу тебя до машины Дырявого, – строго возразил я.
– Зря я отпустила самураев, – тихо причитала Лиза, – Но, Тиша, я должна была так поступить. Наверное.
Джаник шел нам навстречу, освещая себе путь ультрафиолетовым фонарем. Главарь волочаровской мафии топал босиком по заснеженному полю, не чувствуя ни холода, ни жесткой колючей стерни под ногами. Права пословица – пьяному море по колено, как и разгоряченному кровавой дракой вампиру.
– Джо! Ты простудишься! – отвернувшись от жгучего света, я поторопил храбреца к его “Хаммеру”.
– Наврали подонки про суперпроходимость! – Джаник был зол на сотрудников автосалона, продавших ему бронированный джип. – Я поехал за тобой, а он забуксовал в первой же канаве. Толкнешь? Ты, я вижу, подкрепился дичью. Силенок хватит.
– Толкну, – я не стал объяснять Саркисову и Лизе, что не съел пришлого вампира – так, понадкусывал маленько.
Глава 70. Освобождение
Я не рискнул расспрашивать Лизу по нашему прибытию в усадьбу о том, каким образом она испытала на себе последствия вампирского голода. Пила ли она человеческую кровь? Да, меня тревожил сей
