немного — большинство проредила Чума.
Сто пятьдесят три километра колонна преодолела за пол-дня. Конечно, сказывалась предшествующая бессонная ночь, аукались недосмотр техники и нервное поведение животных, но белорусы упрямо шли вперёд, к новому месту жительства. Если с начала знакомства с тополиновцами Ткачук колебался в своём решении: уйти в Россию или остаться — дома и стены помогают, то в конце сентября пришло понимание, что зиму они не перезимуют. Демократы решили снюхаться с арабами из Европы и теперь воодушевлённые помощью людьми и оружием жаждали реванша. Полковник усмехнулся, представляя последствия такого союза — арабы никогда не признают равными себе гяуров, а значит что? Правильно, после «драки» демократов попросту вырежут. Вот и приходится рвать жилы и везти колонну к новому месту жительства.
На общем привале вернулись разведчики — люди Соломахи. И весть, что они принесли, заставила Ткачука созвать общее совещание ответственных лиц — сепаратисты шли за ними по пятам. По данным разведки бородачи и демократы доберутся до них к рассвету. Причём всё говорило о том, что переселенцев собираются взять в клещи, отрезая путь в Россию. Сейчас они накапливаются в Орше, посёлке Березино, Бобруйске и Жлобине, образуя этакую «подкову», а что будет к утру никто не знает. Да и бензина маловато, чтобы разъезды разведчиков постоянно бдили за неприятелем. Решили, что как только подтянутся последние группы, колонна начнёт движение в ночь. Тяжёло, да, но другого выхода Ткачук не видел. Иначе придётся принимать бой, а кем и с чем воевать, когда у него в анклаве подавляющее большинство гражданских — вопрос интересный, и последствия такого боя будут просто катастрофические.
Через три часа, когда сумерки окончательно опустились на Могилёв, колонна снова пришла в движение. Измученные прошлой бессонной ночью, тяжёлым переходом за день и новостью о преследовании их колонны арабами, люди сжали силу воли в кулак и двинулись дальше, в направлении российской границы.
Начавшийся новью мелкий моросящий осенний дождик окончательно убил в них остатки хорошего настроения. Миновав небольшой городок Чаусы, колонна решила организовать привал, но арьергард разведчиков доложил, что со стороны Могилёва наблюдается активность боевиков. Сколько им времени понадобится, чтобы настичь колонну пока не ясно, но рисковать Ткачук не захотел. И вновь колонна взяла волю в кулак и продолжила свой путь. Однако через шесть километров, как раз у бывшего села Дрануха, Соломаха доложил Ткачуку, что авангард бородачей, используя грузовики, спешит настичь беженцев. Примерное расчётное время до боестолкновения около четверти часа.
— Капитоныч! — подозвал полковник дежурного радиста. — Давай, распаковывай рацию и вызывай Крым. Без них нам будет совсем кисло. Аркадий! Собирай всех боеспособных людей и танки с БТРами — насколько можем, дадим по морде арабам. Нам нужно продержаться до прилёта авиации.
Глава 22
3 октября 2028 года. Крым. Радиоузел в Севастополе. 3 часа 10 минут
Сегодня дежурным смены стоял тот самый лейтенант Горошкин, в чьё августовское дежурство поступило сообщение о бое ЮнАрмии с арабами в Херсоне. Сегодня он лениво попивал чаёк и смотрел в окно на завораживающие картины полной Луны, освещающей бухту города. От этой картины разило чем-то сказочным. Внезапно на дежурной частоте что-то зашипело в динамике. Несколькими минутами ранее Горошкин послал радиста за водой, и теперь он сам сел за радиостанцию.
— Крым… ответьте Полесью… Крым… ответьте Полесью… — сквозь слабые грозовые разряды пробивался едва слышимый вызов.
Горошкин скосил взгляд на оперативную таблицу позывных: «Полесье» — позывной выходящих из Беларуси беженцев. Лейтенант сразу подобрался и вышел на передачу:
— «Полесье», это «Крым». На приёме.
— Атакованы противником… держимся при… полчаса… проси… мощи… авиа… повто… — сигнал шёл с глубоким замиранием, но Горошкин без труда восстановил картину происходящего. Он чуть помедлил, взял телефонную трубку и нажал кнопку вызова полковника Скворцова.
— Да, слушаю, — снова, как и в августе, ответил сонным голосом тот.
— Товарищ полковник, начальник смены связистов, лейтенант Горошкин. Пришло сообщение из Беларуси. У них начался бой. Просят воздушную поддержку. Минуту, тарщ полковник… — лейтенант щёлкнул тумблером, переходя в режим передачи — «Полесье», это «Крым» сообщение принято. Минуту… — он снова вернулся к трубке телефона. — Что отвечать, товарищ полковник?
— Вызывай моей властью майоров Соколовых и техников. Вчера самолёты были приведены в боевую готовность, так что проблем, думаю, не будет. Беларусам ответь, что через полчаса самолёты уйдут к ним. Надо продержаться около часа. Всё понял?
— Так точно, тарщ полковник.
— Сразу после этого вызови Тополиновск и доложи оперативную информацию по Беларуси.
— Так точно, сделаю.
— Если что-то ещё будет, буди меня.
— Понял, тарщ полковник, — положив трубку, Горошкин нажал другой тумблер, переключая телефонную линию на квартиру пилотов в посёлке Новофёдоровка. С третьего вызова ответил сонный мужской голос:
— Майор Соколов, слушаю.
— Тарщ майор! Говорит дежурный по радиоцентру, лейтенант Горошкин. Получен приказ полковника Скворцова на вылет двух истребителей в Беларусь. Там нужна авиационная поддержка.
— Понял тебя, Горошкин. Оповести техников, а мы собираемся.
— Так точно, тарщ майор, — лейтенант чуть помедлил и снова вышел в эфир. — «Полесье», это «Крым», приём.
— Полес… — зашуршало в эфире.
— Вас плохо слышно, но наверняка вы меня лучше принимаете. Вам нужно продержаться около часа. Лётчики оповещены и следуют на аэродром. Повторяю… — Горошкин монотонно повторил сообщение и перешёл на приём.
— Вас понял… постараем… при подл… сть… дут на свя… частот… три… шесть… — сигнал упал до нуля.
— Ещё раз частоту для связи! — проорал Горошкин.
— Три… шесть… дес..
— Три, шесть десять? Три шестьсот десять? Правильно?
— Да… вильно… кьюсель[57]…
— Вас понял, держитесь! — лейтенант только-только положил тангенту на стол, как запищал зуммер входящего телефонного звонка. — Лейтенант Горошкин! — представился он.
— Это полковник Скворцов. Лейтенант! Свяжись с Брянском — пусть помогут Ткачуку и выдвинутся навстречу, раз там всё так плохо. Мы это вчера обговаривали с генерал-майором Ермолаевым, так что Воскобойников должен знать, что делать.
— Так точно, тарщ полковник, сейчас свяжусь.
Пришедший с ведром воды связи удивлённо посмотрел на взмыленного лейтенанта и занял своё место.
— Игорь! Свяжись с Брянском, а говорить буду я.
— Тарщ лейтенант, а что случилось? — тот смотрел на старшего смены немигающим взглядом.
— Пока ты за водой ходил, тут много чего произошло.
Через десять минут ответил Брянск. К микрофону подошёл глава силового крыла — Андриянов,
