Граф поднял ее на руки и прижал к груди, согрев своим меховым плащом.
– Все будет хорошо.
– Фредрик… – Она хотела ему что-то сказать, что-то важное, но не смогла. Вместо этого опять зарыдала.
– Успокойся… – заботливо сказал граф. – Не думай о том, кто довел тебя до такого. Кем бы он ни был, он ошибся. – В его голосе прозвучали презрительные ноты, обращенные к обидчику. Правда, граф еще не знал, что обидчиком был Фладен.
– Фредрик… забери меня с собой, – с трудом произнесла она. – Я больше ничего не хочу. Просто забери меня с собой.
– Тише, – мягко протянул граф и поцеловал ее соленые губы. – Мы возвращаемся в Анатару. Я нагнал тебя, чтобы сказать, что я передумал. Это самоубийство, то, что ты собиралась сделать. За пределами графства не спастись. Уже поздно бежать. А мы ведь не делаем глупостей, верно?
Эльфийка слегка кивнула и прикрыла глаза.
Глава 17
Холод аданея
В то утро, когда Лундес крепко спала в отведенных ей покоях, граф собрал оставшихся в Анатаре стражей.
– Продолжим исследование. – И это были далеко не первые слова верховного стража, обращенные к своим собратьям.
Двадцать эльфов замерли в ожидании приказов. Многие из них только поднялись в замок из тоннелей, так же как и сам верховный страж. Теперь все они расположились в каминном зале.
– Кадан, – Фредрик устремил взгляд на одного из своих подчиненных, – вместе мы спустимся в самую большую из дыр и на этот раз проверим левый тоннель. Те, кто был ночью со мной, видели этих существ. Мне не хотелось бы говорить о том, что они действительно из аданея, но ничего не остается, как поверить. Тут поговаривают, что убить чертей, демонов и прочих существ нельзя. Бытует такое мнение, блуждают слухи по замку. И очень надеюсь, что не вы их порождаете.
– Верховный страж…
– Граф…
– Мы уверяем, что…
– В вас я не сомневаюсь, лишь немного скажу о вере и настрое. Как бы ни было тяжело, слово «невозможно» с этого дня запретное. Положение у нас непростое, это верно, но если подумать, то нам подарили шанс докопаться до тайны тысячелетия. Раз так вышло, что прошлое проявилось в наши дни, мы выжмем из ситуации все положительные моменты и насытимся информацией. Во время сражения изучайте врага, будьте очень внимательны, не поддавайтесь ярости. Наш враг – ученый, и сражаться с ним и его окружением придется умом. Отмечайте поведение противника, его реакцию, влияние нашей магии на него. Если атакуете, только жезлом. Реже используйте светлую магию. Если это аданейцы, то против них должна сработать небесная сила.
– Что прикажете делать остальным? – поинтересовался Скарлиз.
– Те, кто действовал со мной этой ночью, сегодня могут отдохнуть, в том числе и ты, Скарлиз. Остальные возьмите на себя те дыры, что в юго-восточной части замка.
– Как прикажете, верховный страж.
В дверь постучали.
– Кто? – спросила Лундес, обернувшись. К тому моменту она уже была на ногах, но появляться на людях не спешила. Чувствовала себя разбитой, бесполезной, пустышкой. Прежде чем ответить гостю, кем бы он ни был, она взглянула на себя в зеркало. Катастрофа! Глаза красные и отекшие от слез, губы потрескавшиеся. И как показываться кому-то в таком виде?
– По правде, – начала Лундес, тщетно пытаясь привести себя в порядок, – я хочу побыть одна! Кто это? Фред? Ты?
– Нет. Лундес, прошу, откройте. Это Скарлиз. Мне приказано осмотреть вас. Я здесь лекарь.
– Я в порядке, – скептически глядя на себя в зеркало, сказала Лундес.
– У меня приказ, принцесса.
Эверли вздохнула, в последний раз попыталась что-то сделать с волосами и, наконец, подступила к двери, повернув ключ в замке.
– Открыто…
Он сразу же вошел. Она уныло смотрела на него, ощущая себя грязной, как никогда.
– Ладно, заходи, Скарлиз. И, на самом деле, спасибо, что пришел, – она отошла в сторону, пропустив его в комнату. – Признаться, приятно видеть сородича, особенно после…
– Да-да, я слышал. И тут тоже есть что обсудить.
– Так ты пришел осмотреть меня, как лекарь, или Фред… Фредрик… граф Гаус попросил поговорить со мной и поднять боевой настрой?
– Вы проницательны, принцесса.
– Ты мне льстишь.
– Замрите ненадолго, сперва я все же проверю ваше поле, как лекарь.
– А то вдруг я шпионка и сама того не знаю, – высказала она популярную в замке версию.
– Вас волнует этот вздор?
– Ну, а вдруг не вздор? Последнее, чего я хочу, это помочь врагу уничтожить Фредрика.
– Верховный страж поручился за вас, несмотря на явное недоверие и некоторое давление его окружения. Вы должны ценить это и поддерживать графа, а не вносить сомнения в умы других, как это делаете сейчас со мной. Неужели вы не понимаете, что усложняете и без того непростое положение верховного стража. Вы боитесь самой себя? Думаете, что враг способен видеть нас вашими глазами? Уж поверьте, будь это так, вы бы знали и граф бы понял. У вас провалы в памяти? Не помните, что ели на завтрак, с кем беседовали за обедом или о чем спорили за ужином?
– Нет, я все помню…
– Тогда вы в порядке.
– Скарлиз, я ни в коем случае не желаю усложнять положение Фредрика. Если я и сомневаюсь в своем рассудке, то именно потому, что очень боюсь навредить верховному стражу. Он так верит мне, а я никак не могу отплатить ему за это.
– Хотите отплатить, ведите себя иначе. Не ходите по запретным территориям, не спорьте с графской семьей, вспомните о том, кто вы, принцесса, и ведите себя подобающе. Уверяю вас, большего от вас и не ждут. Думаете, если возьмете посох в руки и ринетесь в атаку, граф обрадуется? Он отправился за границу города, чтобы вернуть вас, принес вас еле живую в замок и открыто объявил, что вы остаетесь. Вопреки всем словам, игнорируя возражения. Он-то точно знает, чего хочет. Не сомневается и действует. Он хороший человек, Лундес. Хороший лидер. «Своих» он всегда поддерживает, вне зависимости от обстоятельств. Но сейчас ему самому необходима поддержка. А вы? Вы и сами поверили в тот вздор, что о вас шепчут. Это ваша благодарность?
– Ты прав. Я не подумала об этом. – Она устало провела рукой по лбу. – Я должна собраться и перестать ныть…
– Я не совсем об этом.
– Я понимаю, Скарлиз. Видно, ты не только лекарь графа, еще неплохой друг, да?
– Скажем так, я уважаю своего лидера и верю в его ум. И мне не хотелось бы, чтобы кто-нибудь сбил его в такие времена.
– То есть никакой дружбы, только просчет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
