– Потому что ты дрожишь от страха, глядя на меня, девочка, – пояснил Валард. – Ты боишься меня. Никогда не думал, что кто-то, особенно сестра короля Эверли будет так бояться меня. Мы уже давно разобрались с твоим подчинением, все выяснили. Я довольно долго наблюдал за тобой, чтобы подавить оставшиеся сомнения насчет тебя. Не бойся. Я жесток с врагами, обязывает положение. Но остальным не стоит меня опасаться.
– Но я не своя.
– Ты и не чужая – мне только это важно сейчас. Обычно я гордился тем, что выделялся в своей семье. Рядом с братом я ощущал себя настоящим ангелом. Да и не только с братом. Я не хотел бы, чтобы ты считала меня деспотом.
Пока он говорил, Лундес принесли чашу с горячим супом и ломоть хлеба. Но ей кусок в горло не лез. Валард продолжал, а она пока что не притронулась к еде.
– Я был резок с тобой только из-за обстоятельств. Жизнь моего сына, война с графством, твое подчинение… Но ты уже не раз доказала свою невиновность. Мне достаточно. Пожалуйста, поешь. Я вижу, что ты голодна.
Вот теперь, когда он попросил, она неуверенно коснулась чаши и поднесла ее край ко рту. Ощутив вкус, она даже глаза прикрыла: так это было приятно. Валард кивнул и улыбнулся. Немного насытившись, Лундес вернула чашу на стол и решилась спросить:
– Я обещала вам, что пробуду в графстве всего лишь неделю, но затем…
– Фредрик решил иначе, – перебил ее Валард. – Да будет так. Я не был против. Я уже убедился, что ты не опасна.
– Вы не были против… чего? – уточнила Лундес.
– Чтобы ты осталась.
– Вы знаете, о чем я говорю, – раз уж случился этот разговор, Эверли решила выяснить все. – Я и Фредрик. Вы ведь не рады, глядя на нас. Вы следили за мной, а я видела ваш взволнованный взгляд. Я не хотела бы, чтобы вы думали, что я…
– Верховный страж сам принимает решение, – заявил Валард, и прозвучало это странно. – Это такое правило. Правило Адента. И так уж вышло, что верховный страж – мой сын. А я доверяю своим сыновьям, считаю, что они достаточно умны, чтобы самостоятельно принимать решения и отвечать за последствия, – Валард многозначительно посмотрел на Лундес. – У меня богатый опыт. Я видел, что бывает, когда глава семьи требует от каждого в своей семье полного повиновения. Недоверие и тирания рушат любые узы, даже кровные. Запомни, Лундес, семья в любой ситуации остается семьей. И строится она на любви и доверии. Мой сын разберется и без меня.
– И все же, если бы я сказала, что мне важно ваше мнение, что бы вы сказали? – Лундес желала знать наверняка, чтобы потом не было сюрпризов.
– Зачем тебе это?
– Потому что это важно для Фредрика.
– Гаусы – человеческий род. Чистая человеческая кровь. И с эльфами мы кровь не смешиваем.
– Это ваше мнение?
– Это тема для раздумий. Но еще я добавлю, что ценю твое терпение и ту незаменимую поддержку, которую ты постоянно оказываешь моему сыну. А потому говорю еще раз, что в этой семье мужчины принимают решение сами.
– Благодарю вас за честный ответ.
Он кивнул и сказал:
– А теперь, чтобы не смущать тебя и не отвлекать от трапезы разговорами, я займусь делами. Был рад побеседовать. Надеюсь, что теперь ты не боишься меня. Не хотелось бы однажды проснуться, посмотреть на себя в зеркало и увидеть в отражении типичного Гауса, или того хуже, моего брата.
– Если позволите, граф, – осторожно сказала Лундес. – Я боялась вас потому, что и сама считала себя виноватой. Я, конечно, никогда не встречалась с вашим братом, но…
– Вам повезло, – заметил Валард.
– Да, я тоже рада. То, что я слышала о нем, было ужасно. И хочу сказать, что вы совсем не похожи на него.
– Приятно слышать, – он улыбнулся, затем поднялся из-за стола.
– Простите, – Лундес слегка привстала, невольно, чтобы задержать его ненадолго, – а почему вы сказали, что не хотели бы стать типичным Гаусом? Простите, если вопрос неуместен, но разве ваш род так плох? Еще раз прошу меня простить за вопрос, но после всех лживых речей Фавластаса о Джеральде я думала, что все наоборот…
– Не бросайся в крайности, девочка. Гаусы бывали разные. – Он был пугающе серьезен, говоря это. – Очень разные. Количеством грязных тайн наш род вполне мог бы потягаться с эсмелееями – советом республики черных магов. Мы же живем не только вратами, верно? Многие из нас никогда не были и не станут верховными стражами. Зато всегда есть трон, и он отравляет своим притяжением почти весь наш род. Я понимаю, тебе кажется, что Рифус навредил тебе, скрывая от мира. Но нет, Лундес, он берег тебя от реалий королевских семей, от такого, чего тебе и знать не стоит. Ты еще молода для своего народа. Поэтому я позволил себе обращаться к тебе на «ты» и называю тебя девочкой. Но ты принцесса, я не забыл. И ты уж прости старика за вольность, но ты еще очень мало знаешь о прошлом и настоящем. Да и не нужно тебе это, я считаю. В чем-то я согласен с твоим братом: своих женщин нужно беречь особенно. Вокруг трона слишком мерзко, слишком грязно, слишком опасно. Женщины в нашем роду гибнут быстрее мужчин, – он прикрыл глаза и тяжело вздохнул. – Ладно, не пугайся. Не хочу портить тебе настроение всей этой мерзостью. Поверь мне, то, что ты не можешь править, – это хорошо. Я даже сыновей своих держу от этого подальше. Только так они могут оставаться честными хотя бы по отношению к самим себе. Фредрик – верховный страж, этого и так достаточно. Более чем. Я не просто так вывел графство из состава Океании, я не отдам трону Констара, не отдам этому «зверю» своих сыновей. Никогда не стремись к власти, если у тебя есть выбор и шанс избежать ее. Это как болезнь. Иногда сразу убивает, иногда медленно поражает. Но бывает, что выживаешь, только остаешься безмозглым.
Лундес большими глазами смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Тогда Валард усмехнулся.
– Ну вот. Не хотел пугать тебя, но все равно испортил тебе аппетит.
– Нет-нет, все в порядке, – заверила его Эверли. – Мне было интересно ваше мнение. Обо всем.
– Потому что мое мнение важно для Фредрика? – повторил ее недавние слова Гаус.
– Да.
– Просто держись подальше от короны и сможешь жить так, как захочется, – он улыбнулся. – А теперь я все же оставлю тебя, девочка.
– Да, конечно, – Лундес была под впечатлением сказанного и даже немного растерялась, забыв должным образом попрощаться с графом. И вот он ушел, а она все думала о женщинах рода Гаусов. О том, что они гибнут и к трону им лучше не приближаться. Исключительно ради их безопасности. А может, это касалось не всех женщин рода, а только ее? Валард не желал ее видеть рядом с троном Гаусов, рядом с Фредриком, так это поняла Лундес. Он же сказал: «Гаусы – человеческий род. Чистая человеческая кровь. И с эльфами мы кровь не смешиваем». Валард был хитер. Он был добр и мягок, но при этом набросал ей картину ее перспектив и, увы, не яркими красками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
