Внезапная вспышка ослепила Рийну, и та, вскрикнув, закрыла глаза руками. Пламя в одно мгновение сожрало мушкетеров и еще по крайней мере шестерых людей де Льедеса, ближе всех находившихся к злосчастной арке. Огненная бездна разверзлась всего лишь на секунду и исчезла так же неожиданно, как и появилась, оставив после себя обугленные стены и человеческие останки.
И в этот момент из-за поворота появились всадники.
Гвардейцы де Вольга были ошеломлены появлением неведомого существа, но не побежали.
А вот люди де Льедеса не были столь мужественными. Кажется, они настолько перепугались, что полностью потеряли способность соображать. С воплями «Смерть!» враги бросились на всадников.
Люди де Амока, а это были именно они, оказались готовы к подобному повороту событий, а потому убийц встретили с «распростертыми объятиями». Граф разработал собственную стратегию борьбы с теми, кому ночами не сидится дома.
Рейтары скакали в построении по три лошади в шеренге. За спиной каждого всадника сидел еще один человек.
Врагов встретил пистолетный огонь. А если учесть, что у каждого из рейтаров в седельных сумках было по четыре пистолета, то с лошади можно было безостановочно произвести ровно восемь выстрелов. Итого с трех лошадей – двадцать четыре выстрела. А с такого расстояния при всем желании не промажешь.
Сизый пороховой дым стал затягивать улочку, но Фернан смог разглядеть, что отстрелявшиеся всадники спокойно, словно находясь на учениях, повернули назад, уступая свое место следующей лошадиной тройке.
Просто. Безжалостно.
Избиение продолжилось, и враги, оставляя на мостовой тела товарищей, обратились в бегство.
Хладнокровно. Спокойно. Отрепетировано.
В спину отступавшим, словно серп по колосьям, ударил свинцовый дождь. Сквозь пороховую завесу уже ничего нельзя было разглядеть. Чуть меньше десятка выживших бежали в сторону спасительного проулка. К лошадям.
Фернан знал, что никто не должен уйти. К Искусителю всех свидетелей!
– Огонь! – бросил он.
Одновременно щелкнули арбалеты гвардейцев. Пистолеты в руках маркиза и Рийны рявкнули. Отдача от тяжелого оружия оказалась болезненной. Ствол подбросило вверх, в ноздри ударил едкий запах пороха.
Рийна попала, а вот Фернан промазал. Из пороховой пелены, точно возмездие, выскочили рейтары. Сверкнули обнаженные палаши.
– К стене! Живо! – отдала приказ капитан «Лунного крокодила».
Вполне разумная предосторожность – ночью все кошки серы и лихие ребята могут в горячке боя обознаться. Маркиз тоже считал, что неприятно получить от новых союзников клинком промеж глаз.
Ни один из уцелевших не успел добежать до Фернана. Последнего врага зарубили в пяти шагах от вжавшейся в стену Рийны. Только тут маркиз увидел, что один их всадников не кто иной, как Алмано.
– Сеньор, вы здесь? – Командир гвардейцев вгляделся в темноту.
– Да, Алмано. Скажи господам, что мы друзья. – Фернан медленно вышел на середину улицы.
Люди де Амока в ситуации разобрались быстро и занялись своими прямыми обязанностями – стали добивать раненых. Кровавая плата заставляет людей быть жестокими. Так безопаснее. Нет свидетелей – нет и желающих совершить месть. Барон де Льедес не пережил эту ночь.
– Кто-нибудь, приведите наших лошадей, – попросила Рийна и, поежившись от ночной прохлады, обратилась к мужу: – Сейчас я как никогда хочу домой, в тепло.
– Вино и постель? Попытаюсь это устроить. – Он еще был способен иронизировать.
Она тихо, но одобрительно хмыкнула.
– Сегодня богатый на события день. О! А вот и граф собственной персоной.
– Маркиз де Суоза? – Человек в кирасе и полосатых штанах королевских рейтар спрыгнул с лошади. В его густой бороде блестело серебро седины, а изрядно намокший от дождя берет был лихо сдвинут набекрень.
– Граф де Амок, как я полагаю?
– Совершенно верно. Сеньор, мой род перед вами в неоплатном долгу! Эти паршивые крысы чуть было не застали нас врасплох, и если бы не вы…
– Что вы, граф! В этом нет моей заслуги. Боюсь, что сегодняшней ночью вас спасла женщина.
– Что вы хотите этим сказать? – недоуменно нахмурился полковник рейтар.
– Простите мои манеры. Позвольте вам представить мою жену, маркизу де Суоза. Именно она настояла на том, что мы должны вам помочь.
– Сеньора! В этом плаще я не узнал бы даже родную матушку! Простите старого грубияна! – Де Амок неожиданно элегантно поцеловал руку ламии. – Как я уже говорил, и я и мой род у вас в неоплатном долгу. Вы столь красивы… Разрешите, я напишу ваш портрет? Это хоть как-то искупит мой долг.
– Картина, созданная вашей рукой, – это бесценная награда, – промурлыкала Рийна. – Я буду счастлива, если она украсит мой дом.
На маленьком трехногом столике, накрытом белой скатертью, стоял кувшин с горячим вином. Рийна с ногами забралась в кресло, грела ладони о бокал с напитком и смотрела на огонь, танцующий в камине. Ее непокорные волосы давно высохли, но до сих пор находились в беспорядке.
Фернан сидел напротив жены, ежеминутно бормоча проклятия и пытаясь одновременно справиться с фужером, словарем и бумагами Церкви. И если в битве с глинтвейном «василиск» одерживал убедительную победу, то словарь староиренийского языка и записки Святого Агусто так просто не сдавались.
– Побери тьма того, кто додумался написать столь идиотскую книжку! – наконец не выдержал Фернан и в сердцах бросил словарь себе за спину.
– С писателями всегда так – они пишут, а нам расхлебывать, – философски заметила Рийна и отпила вина.
– Как я могу перевести предложение, если половина слов в фолианте попросту отсутствует?!
– А чего ты хотел? – Ламия пожала плечами. – Бумаги написали гораздо раньше, чем придумали словари. Прости, дорогой, но ты не специалист и сам не разберешься.
– Знаю, – буркнул Фернан. – Ладно… потерплю до завтра. В любом случае день прошел не зря.
– О да! – Она иронично фыркнула. – Мало того что ты притащил в дом церковную гадость, так я еще и напросилась на портрет. День опр-р-ределенно прошел не зря!
– Ну еще мы приобрели влиятельного союзника.
– Де Амок нам не помощник. Он равнодушен к придворной возне.
– Как и мы. Но лучше иметь друга, а не врага.
– Не спорю. Влиятельные друзья никогда не бывают лишними. Кстати! У меня из головы не лезет та огненная тварь. Ребята Алмано до сих пор напуганы, хоть и не подают вида. Кто-то из них уже бормочет о демоне Искусителя.
– Завтра утром я с ними поговорю.
– И что ты им скажешь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
