— Вы думаете?
— Еще бы! Ваш братец безусловно обещал жениться.
— Да, но…
— И нарушил обещание.
— Да, но…
— Мало того, у нее есть письмо. Любой состав присяжных, не покидая зала суда, присудит компенсацию.
— Однако…
— Нет, нет, не могу. Спешу. Надо повидать Аттуотера.
— Я слышал все от Табби. Верно, он нарушил обещание, но мотивы…
— Чтоб он лопнул со своими мотивами! Прошу прощения. Очень расстроен. Сам не знаю, что говорю. Как громом, буквально — как громом.
— Да уж.
— Голова кругом! Если б вы знали, как я надеялся продать этот чертов дом! Да, кстати! Ни единой душе!
— Само собой.
— Скоро вы познакомитесь с моей дочкой. У меня есть свои причины скрывать это от нее. Ей — ни полслова!
— Ни ползвука!
— Спасибо, Джо. А теперь — простите. Не могу терять время. Стою тут, разглагольствую… Дорога каждая секунда. Бегу к Аттуотеру.
— Дж. Б.?
— Да.
— С лицензией на продажу виски, вина и пива?
— Да, да, да! — И сэр Бакстон в два прыжка достиг входной двери.
А Джо остался, где сидел. Трагедия, грянувшая с ясного неба, опечалила его. Он вздохнул. По-прежнему тихий сад все так же млел на солнце. Благоухали желтофиоли, жужжали насекомые, кудахтали куры, у пса не шевельнулась и лапа. Душераздирающие страсти полыхали в истинном раю.
Это представлялось особенно грустным, и Джо, несомненно, погрузился бы в бездны философствования, если бы его не прервали как раз тогда, когда он говорил себе: «Такова жизнь». Опять стукнула калитка, пожаловал новый гость.
К Джо направлялся коротышка в мешковатом костюме, с которым они недавно обменивались любезностями через открытое окно. Шагал тот споро, розовое лицо усеивали бисеринки пота, и по-прежнему жевал резинку.
Джо краем глаза наблюдал на ним. Он ничего не имел против этого человечка, лишь бы тот шел своей дорогой, не мешал думать. Ходят тут всякие, а ему не нужен никто — ни короткие, ни рослые, ни розовые, ни бледные, ни круглые или там овальные. И он грозно выпустил прибереженное кольцо дыма.
Но на коротышку дымовое кольцо не произвело ни малейшего эффекта. Шел он поговорить, и разговор завел немедля:
— Ничего погодка!
— Вы мне это уже сообщали, — напомнил Джо.
— Но — жарковато! Жарковато. А я еще бежал.
— Вот как?
— Да-с. Бежал. Весь в мыле. Взопрел, как негр на выборах, — с поэтичной образностью добавил он.
Джо счел, что коротышка слишком напирает на физиологические подробности, но промолчал, надеясь, что молчание утешит собеседника.
— А я вас искал, — сообщил коротышка. — Хотел потолковать насчет парохода. Ну, плавучего дома. Который вы перехватили. Случайно услышал, когда в гостиной сидел. Как, не хотите сбагрить?
Беседа начала увлекать Джо, которого уже навещала мысль, что недурно бы сплавить «Миньонетту».
— А вам он нужен?
— Да-с. Еще как! Интересно, знаете, — плавучий дом. Нацарапайте одну строчку, Булпит меня зовут. Вот вам ручка, вот бумага, а я тут же денежки отдам. На какой сумме сойдемся?
— Владельцу я обещал, что заплачу 20 фунтов.
— Порешим, значит, на 25-ти?
— Нет, нет! Не хочу наживаться.
— Неделовой вы человек! — укорил покупатель.
— Я — поэт. Мечтатель.
— Ладно, подходит вам, подходит и мне. Давайте расписку. Держите двадцатку. Тэк-с, мерси. Иду паковаться, — заявил толстячок, с очевидностью доказывая, что соображает он на ходу, а замыслы осуществляет немедля.
Он сноровисто зашлепал к гостинице, а через несколько минут оттуда показался сэр Бакстон.
Баронет заметно изменился к лучшему. Нельзя сказать, чтобы он сиял в буквальном смысле слова, но волнение почти улеглось, он явственно охорашивался.
— Подставил негодяя!
— Что-что?
— Клейщика этого! Перехватил! Знаете, что пришло мне в голову?.. Как озарило! Что нужно армии?
Вопрос этот поставил Джо в тупик. Ему показалось, что они несколько съехали с темы, но он добросовестно поразмыслил.
— Еда? — предположил он.
— База! — возразил сэр Бакстон. — База для вылазок. А какая база ему доступна? Только «Гусак и Гусыня». У нас тут не модный курорт. Тут лишних комнат нету. Закройте для Булпита доступ в «Гусака» — и он беспомощен! Он в тупике! А я только что переговорил с Аттуотером, он служил у меня дворецким до того, как купил гостиницу. Короче, дорогой мой, я ему велел вышвырнуть этого мерзавца. Пусть наврет, что комната понадобилась или что-нибудь в этом роде. Так он и поступит. Голубчик наш лишится базы. Хотел бы я взглянуть на его физиономию! — И сэр Бакстон приятно хихикнул.
Джо его веселости не разделил. Желание это, предчувствовал он, сбудется, и весьма скоро. Но физиономия будет сиять не бессильной яростью, а тихой радостью.
Предчувствия его не обманули. В эту самую минуту из гостиницы выкатился Булпит, таща чемодан размерами чуть ли не с него самого. Под его тяжестью он пыхтел, но на лице у него сияла именно радость.
Однако сэр Бакстон оттенков не разглядел. Намереваясь поликовать, посмаковать, понасмехаться, он крикнул:
— Эй, Булпит!
— Что, лорд Эббот?
— Я не лорд! Уезжаете от нас, ха-ха?
— Да-с. Перебираюсь в плавучий дом. Давно хотелось пожить на вольном воздухе, как говорится. Цыганская, видно, натура!
12Сэр Бакстон не сразу нарушил тишину. Чуть не целую минуту он сражался с чувствами.
— Плавучий дом? — наконец выговорил он.
Джо становилось все яснее, что ситуация требует самого деликатного подхода, и он намеревался поаккуратнее выбирать слова. Теплая благодарность к Булпиту его переполняла. Вот такие люди, говорил он себе, ему по вкусу: скупые на слова, они обладают актерским чутьем, чтобы уйти на эффектной реплике! Да, Булпит не стал застревать в саду, и правильно сделал — подробности привели бы к немалому смущению.
— Плавучий дом? — переспросил сэр Бакстон. — Он сказал — плавучий дом?
— Н-да, что-то такое, — кашлянул Джо.
— Какой же это, интересно?
— Уж не ваш ли? — предположил Джо.
— Там живут. Такой, знаете, Пик.
Джо покашлял снова.
— Хотел как раз сказать. Недавно я болтал с этим Пиком, и у меня сложилось впечатление, что он подумывает об отъезде. Боюсь, что Пик сдал судно в поднаем этому самому Булпиту.
— А, черт!
— Очень боюсь. Не хотелось расхолаживать вас предположениями, когда вы обрисовали свой изумительный план — как убрать Булпита со сцены, но мне приходило в голову: а что, если этот пройдоха продумал на ход вперед? Так и оказалось. Обратился к Пику, а Пик сдал ему плавучий дом.
— Я бы этому Пику!..
— Он у многих вызывает подобные желания.
— Сам напрашивается! Так бывало?
— И нередко.
Они помолчали. Сэр Бакстон насупился. Мимо носа у него прозвенела пчела, он холодно глянул на нее и, развернувшись, тяжело побрел к калитке.
— Прямо не придумаешь, — заметил Джо, следуя за ним, — что и сказать про такого субъекта. Любой смекнул бы, что Булпит неспроста просит в аренду плавучий дом. Ребенок, и тот заподозрил бы нечистое. Но не Пик! Ему хоть бы хны!
— Видимо, туп, как осел.
— Да, интеллект самый средний. Не знаю, видели вы его? Такой слюнтяй…
— Смылся, а нам-то каково?!
— Этого не прощают.
— Я и не собирался ему прощать, — откликнулся сэр Бакстон. — Я стараюсь сообразить, как же нам теперь выкарабкаться?
— Н-да, поломаешь голову. Насколько я понимаю, повестку надо вручить лично ответчику? Булпит не может попросту сунуть ее в конверт и послать Табби по почте?
— Нет. Надо лично. Хотя Чиннери вон говорил, ее можно и кинуть в человека.
— Как это — кинуть?
— Чиннери кинули повестку из-за второй жены. Этот самый Булпит и швырнул. Окликнул: «Эй, там!» — и кинул ему на колени.
— Не представляю, как повторить этот трюк. Разве что он — чемпион по метанию копья. Посудите сами, он — на реке, Табби — в Холле.
— Ваш брат не выйдет?
— Об этом уж мы должны позаботиться. Я лично буду наблюдать за ним, как ястреб.
— Спасибо, Джо.
— Рад служить, Бак.
Со скрипом и кряхтеньем показалось наемное такси, обещанное Дж. Б. Аттуотером, и затормозило рядом с ними. Они забрались в него и отбыли.
— Да-а, — произнес Джо. — Отныне Уолсингфорд Холл придется считать осажденной крепостью. И все из-за Пика.
— Какой, однако, мерзавец! — Сэр Бакстон тяжко пыхтел.
— Ничего. Неся бдительную вахту, мы сумеем отбиться от Булпита.
— Лишь бы продержаться, пока княгиня не купит усадьбу.
— Верно.
— Она — моя единственная надежда. Такие идиотки на кустах не растут.
— Ясно. Я уверен, нам удастся сорвать страшный замысел. Господи, люди нашего с вами интеллекта против типа, который все время жует жвачку! И носит такую шляпенцию! Да куда ему!
