– Остановились, – вдруг сказала Веста. – Так… Смотровая площадка недалеко от Алви. Слева холмы, справа Лох-Алви.
Она вывела данные на мой монитор. Я скрипнула зубами, заложила пологую дугу, разворачиваясь на юг. И пошла на снижение, лихорадочно вспоминая, есть ли здесь полоса для посадки или придется садиться на грунт. Гряда холмов, относительно невысоких, но поросших густым сосновым лесом, отделяла меня от цели. Я взяла левей, обходя холм, пошла над самой трассой. И увидела. Большая смотровая площадка, она же парковка, длинная черная машина, одиноко стоявшая прямо в центре этой парковки, стоявшая нелепо, раскорячившись наискось, пассажирской стороной ко мне – и к оставленному мною уже позади холму. В машине распахнулась задняя дверь, наружу вывалилась тонкая женская фигурка, покачнулась, схватилась за крышу, чтобы удержать равновесие. Женщина с силой оттолкнулась от машины и, шатаясь, словно мертвецки пьяная, сделала несколько шагов к ограде парковки.
И в этот момент справа, на склоне, мелькнула какая-то фигурка.
Я не думала. Это мог быть одинокий турист, исследующий местные пешеходные тропинки. А мог быть снайпер. Я бросила машину вниз и посадила ее прямо на шоссе, пользуясь тем, что лес прикрыл мой маневр от человека на склоне горы.
Я затормозила так резко, что Веста, сдавленная ремнями, недовольно хрипнула; я отстегнула свою страховку раньше. Бросив Весте:
– Туда! Засунь их обратно в салон! – я распахнула дверь и вывалилась из машины.
Я то неслась по пологому склону, словно дурная, то продиралась сквозь подлесок, как лось, ломая ветки. Ох, какой штраф придется заплатить, здесь же заповедник… Я нисколько не боялась быть услышанной – ветер бил в лицо, относя производимый мною шум в сторону шоссе, а что не гасил ветер, то поглощал лес. Крайне неудачная позиция для снайпера, если, конечно, он намерен потом уйти непойманным.
Кстати – я упустила этот момент. Снайперу ведь придется уходить. На чем? Не пешком же. Хотя в Эльдорадо я бы из такого положения уходила именно пешком. Чтобы никто не обратил внимания на мою машину, ожидающую где-нибудь в укромном месте. Ну или я бы разработала план с сообщником, в котором меня подобрали бы едва не на бегу. Чтоб ни секунды лишней на виду не стояло то, что может меня выдать.
Я доскакала до небольшой с виду расщелинки и поняла, что снайпер, кем бы он ни был, вовсе не идиот. Потому что расщелинка только с виду была небольшой. Одно из тех природных препятствий, что кажутся чепуховыми – для тех, кто ни разу не ходил по горам. Вон тот галечный ручеек, который выглядит тропинкой, в действительности осыплется вместе с путником, стоит на него ступить. А в тех кустиках, даже не колючих, держу пари, как нечего делать сломать ногу. И даже опытный ходок потратит немало времени, штурмуя дальний склон.
Проклятье. Надо обходить. И лучше сверху. Я окинула взглядом кручу, на которую мне предстояло вскарабкаться, тяжело вздохнула. Иметь бы в запасе хоть полчаса…
Но получаса у меня не было.
Строго говоря, у меня вообще не было времени.
Оно кончилось уже тогда, когда я прыгала через грозовой фронт.
Я опять опоздала.
* * *
Сначала грохнула серия взрывов на шоссе. Слабеньких, даже если учесть, что ветер относил от меня все звуки.
Потом сухо и неестественно щелкнули два выстрела.
Если не ошибаюсь, стреляли метрах в четырехстах впереди. Я застыла, прилипнув к ближайшей сосне. Нет, продолжения не последовало.
Удивительно, но я ничего не почувствовала. Вообще ничего. Хотя я знала, что это означает. Снайпер попал. Кого-то не стало. Может быть, Марии, от которой так стремилась избавиться свекровь, недооцененная всеми, включая меня. Может, вместе с нею погиб Энрике. У чокнутых матерей иногда такое бывает: они сыновнюю любовь к жене воспринимают как предательство. И убивают предателя. Что не мешает им по-прежнему любить сыночку. Никакого противоречия: такие мамы уже не считают убитого своим сыном. Это для них какой-то оборотень, подменыш, чужой человек, нагло присвоивший облик сына – и еще пытающийся манипулировать материнскими чувствами, используя этот облик.
Но меня это не трогало. Я просто констатировала факт: кто-то убит. Кого-то я больше никогда, ни при каких условиях не увижу. Но об этом я подумаю потом. А сейчас мне нужно поймать снайпера. Моего пистолета и ножа хватит, чтобы убить, если сблизиться. Но я должна поймать, то есть сойтись вплотную и не позволить застрелить себя. Для поимки у меня ничего, кроме рук и ловкости. И, конечно, навыков.
Убедившись, что снайпер выполнил задачу, я огляделась. Шоссе здесь одно. Имея достаточно мощную машину, взлететь можно хоть с грунта, была бы полоса длинная. Полосы нет, зато есть лес. Значит, снайпер будет выезжать на шоссе. Я отступила на десять шагов назад, я наконец увидела ее – машину. С моей стороны расщелины. Маленькая и злая машинка, пригодная для любого покрытия, но слишком маломощная для полета. Обычный арендованный туристический автомобиль. Возможно, угнанный. Но это не имеет ровным счетом никакого значения.
Я не спеша спустилась к машине. В памяти всплыло, как я караулила Даймона около такси-амфибии, прячась на крыле с единственным складным ножом. Как давно это было. И как смешно это было. Словно наивная юная ученица, я соревновалась с учителем, доказывая свою ценность и право заниматься ремеслом. А он был снисходителен и добродушен, ведь он уже решил, какую отметку я получу за этот экзамен. И я знала, в глубине души знала, что это просто экзамен, что ничего плохого со мной не случится.
Не то что сейчас.
Я равнодушно обошла вокруг машины. У меня было еще около двух минут, чтобы спрятаться, поэтому я не торопилась. Собственно говоря, думать тут было не о чем. Я низко присела перед капотом. Только безумец или маньяк вроде моего Августа перед посадкой обходит машину кругом, чтобы проверить, в порядке ли колеса. Все нормальные люди просто кидают поклажу в багажник или на заднее сиденье в салон, плюхаются на водительское место, зная, что автоматика покажет все неисправности.
Этим грешат даже хоббиты. По крайней мере, я научилась машинально обходить машину, только когда стала работать с Августом.
Для проверки я еще прикинула, откуда меня может быть видно. Только оттуда, откуда я пришла. Порядок. Я залегла и застыла.
Ветер, предательский ветер. Не для меня – для снайпера. Ну как можно было не учитывать погоду? Впрочем, в Шотландии сложный климат, я бы сказала, сложносоставной, всего не учтешь. Август смог бы. Но Август слишком дорого стоит, чтобы работать наемным убийцей.
Этот-то ветер и донес до меня звук шагов. Легких, стремительных. Женских. И почему-то я именно в тот миг вспомнила, что сильно похудела и при всем искусстве у меня недостает веса для рукопашной. Не странно ли, что меня беспокоил этот аспект? Причем именно потому беспокоил, что моим противником оказалась женщина? Я совершенно не задумывалась, что бы предприняла, окажись снайпер мужчиной. Да хоть бы в два раза больше меня весил – я не сомневалась в победе. Но женщина… женщина знает, что она слабее. Поэтому всегда, при любых обстоятельствах, решаясь на контактный бой, задействует самые убойные средства из своего арсенала сразу же. Там, где мужчина обошелся бы кулаком, женщина использует нож или пистолет. Не в последнюю очередь из-за этого в специальную разведку охотнее берут женщин, чем мужчин. Женщины никому ничего не доказывают в схватке, они просто хотят выжить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
