Читаем без скачивания Орион взойдет - Пол Андерсон

Капитан оглядел салон. Снаружи, за теплом его, выл ветер, дыбились огромные волны, град барабанил по стеклам. Тихо светила неяркая электролампа на потолке. Перед ним за столом сидели Микли, Иерн, Роника, а напротив них – Ваироа.

– Я уже переговорил со свидетелями из экипажа, – резал капитан, загибая пальцы. – Охрана проснулась от громкого шума. Они сразу отреагировали, но Лоханнасо одним ударом выбил дверь и бросился бежать. Охранники увидели его в конце коридора. Один бросился следом, другой, вполне естественно, остался, чтобы приглядеть за Хаакону, но когда услышал крик «человек за бортом», тоже поднялся на палубу.

Впередсмотрящий увидел, что Лоханнасо выскочил на палубу, хотел остановить его и получил сильный удар по переносице. Боль помешала ему проследить за ходом событий. Маурай мог поскользнуться и упасть за борт, мог и выпрыгнуть. Я хочу знать, что именно произошло.

– Как ты намереваешься допросить мертвеца? – фыркнул Микли.

Тилл поднял брови:

– А ты уверен, что он мертв?

– Мы искали его более часа. Конечно, он сильный человек и хороший пловец, но… Роника, как по-твоему, сколько может выдержать человек в такой воде, прежде чем холод убьет его?

Женщина пожала плечами, лицо ее было печальным:

– Примерно полчаса, может, чуть меньше. Но я бы скорее предположила, что меньше, Тераи не северянин и вряд ли выдержит субарктические температуры.

– Он мог продержаться на плаву достаточно долго, – предположил Тилл. Мы бы нашли его, в особенности если бы он крикнул. Меня интересует, во-первых, не мог ли он удариться головой о корпус или обо что-нибудь еще и сразу утонуть; во-вторых, имеем ли мы дело с преднамеренным убийством или же с чем-то другим. – Он обратил свой взгляд к Ваироа. – Что вы можете сказать по этому поводу, Хаакону?

Такой ответ могла бы дать и машина:

– Я проснулся от скрежета – Тераи ломал замок. Потом я увидел, как он выскочил в дверь. Тераи обладал чудовищной силой и мог сделать это достаточно легко. Но пока я поднимался с койки, уже все забегали, и я решил оставаться на месте.

– Но ты же был его другом! – вырвалось у Иерна. – Ты должен был знать, чего он хотел… знать причины, заставившие его так поступить. Бедный Тераи. Он так рассказывал мне о родных краях – там в лесу возле костра; я даже мечтал погостить у него когда-нибудь. Надо бы написать его вдове когда меня выпустят… после того как взойдет Орион…

– Я не читаю мыслей, – оправдывался Ваироа. – Подобно всем вам, я мог только заметить, насколько он ушел в себя: не исключено, что Тераи действительно предпочел умереть.

– Ну нет, – возразила Роника. – Не верю. Для этого в нем слишком бурлила жизнь.

– К тому же, – сказал капитан, – свидетели утверждают, что он был основательно одет. Зачем одеваться тому, кто решил покончить с собой?

Микли поскреб в бороде.

– Ну, о самоубийцах говорить сложно, – заметил он. – Они делают подчас самые невероятные вещи. Я знал врача, у которого был неоперабельный рак. Кто знает, возможно, его можно было спасти, если бы нам разрешили производить радио-изотопы, но он впрыснул себе отраву… предварительно просте-рилизовав иголку.

– Тераи принадлежал к чуждой нам культуре, – настаивал Иерн с известной неловкостью. – Подобная ситуация могла повергнуть маурая в отчаяние. Возможно такое, Ваироа?

– О да, – согласился человек с темной полосой на лице.

Роника ударила кулаком по столу.

– Нет, черт побори, – взъяриласьона. – В свое время я была знакома со многими маураями. Истинного мужчину нетрудно узнать… Тераи просто не мог совершить подобный поступок. О чем ты умалчиваешь, Ваироа?

Ответ был едва слышен:

– Он не поверял мне свои думы. Если вы намерены использовать наркотики или пытки, чтобы выяснить, лгу ли я, прошу учесть – у меня сил предостаточно сделать все ваши усилия тщетными.

Роника скривилась.

– Крист, за каких же свиней ты нас принимаешь?

Явившаяся идея взволновала Иерна.

– У меня есть предложение, – сказал он. – Как вы помните, мне самому удалось совершить невероятный побег. Должно быть, Тераи надеялся совершить подобное. И если бы он сумел обезвредить вахтенного, завалить дверь чем-нибудь тяжелым, чтобы на несколько минут остаться наверху в одиночестве и спустить за это время спасательную лодку…

– И отгрести от нас, – продолжил Тилл, – Ну хорошо. Предположим, он поднял мачту с парусом, прежде чем мы огляделись. Все равно никаких перспектив – скорость лодки намного меньше, чем у нашего корабля.

– Но ночь ведь темная и непогодная, – возразил Иерн. – Он был невероятно силен. Мог бы отплыть подальше и получить таким образом час или два, которые ему необходимы. А далеко ли мы от суши?

– В пяти морских милях лежит цепь островов. Потом внутренний пролив, а за ним материк. Края дикие и едва населенные – почти на тысячу километров в обе стороны.

– Но в лодку можно погрузить припасы и снаряжение. Сэр, я сознаю, что риск просто астрономический. Но я готов представить себе, что Тераи мог рискнуть жизнью, чтобы добраться до людей и передать своим информацию об Орионе, чтобы остановить работы над ним. Он ничего не сказал бы вам, Ваироа. Зачем вовлекать вас, если вы ничем не можете помочь? Лучше сохранить вас в резерве, на случай его вероятной неудачи.

Маурай кивнул.

– Ваша гипотеза кажется вполне разумной, – ответил он ровным голосом.

Микли поглядел на Ваироа, явно желая сказать: не думай, что тебе представится возможность повторить его попытку.

Капитан потер подбородок.

– Ну что ж, – сказал он. – Похоже, что этот вариант говорит сам за себя. Конечно, не всякий человек способен на подобный поступок.

Впрочем, кто знает, как все было на самом деле. – Он огляделся. Комментарии будут? Если нет – расходимся по каютам. Труп всплывет через несколько дней. Но куда его понесет – гадать нечего. Продолжаем наш путь.

Иерн и Роника провели остаток ночи на ее койке, теснее прижимаясь друг к другу. Она даже поплакала немного.

3.

Прибой ярился в скалах у подножия утеса. Ни лодочник, ни пловец не мог пройти через него не пострадав. Тераи почти ослеп во тьме – ветреной, среди сгустков пены и хлопьев снега, но он слышал впереди грохот валов и ощущал их откат. Он повернул налево, полагаясь на волю случая, и направился параллельно незримому берегу. Бить может, ему попадется такое место, где удастся выйти на берег, пока он еще не превратился в льдышку.

Тераи уже давно не ощущал боли, изнеможения, оков холода… Когда же он перестал их ощущать? Он смутно помнил, что, по его предположениям, до берега надо было плыть часа три. Эти часы можно было считать тремя столетиями. Плыл не он – нечто неодушевленное.