Маруся когда-то слышала или думала про них. Все это умножается, перемножается и с неимоверной скоростью увеличивается в объеме и массе. Голова становится тяжелой и поток сознания будто бы блокируется, оставляя вместо широкого канала узенькую щель, сквозь которую, по одному, просачиваются факты, перерабатываются, классифицируются и складываются в папки, папки в коробки, коробки в ящики, а ящики в гигантский многоэтажный шкаф. Потом, когда все будет разложено и отсортировано, понадобится еще время для того, чтобы перечитать эти файлы, обдумать и привести их к общему знаменателю. То есть выработать какое-то свое мнение. Например, что все это полный бред. Или что все это правда. Или понять, кто именно тебе врет. Или не врет. Понять и принять решение. Спасать? Бежать? Забыть? Что делать?
— Заметь, что я не прошу тебя влезать во все это, предпринимать какие-то действия или спасать мир, — улыбнулся Бунин. — Я всего лишь хочу предостеречь тебя…
— От чего?
— Именно от каких-либо действий.
— Она просила меня помочь. Сказала, что я им нужна.
— Несомненно нужна. Тебя хотят использовать как деталь в бомбе, которая все уничтожит.
— Мне очень не нравится все, что вы мне сейчас рассказали, но, к сожалению, это похоже на правду. То есть… это как-то перекликается с тем ощущением, которое было у меня после разговора с мамой.
— Какого ощущения?
— Что я всего лишь деталь.
Бунин ловко спрыгнул со стола и одернул халат.
— Ты мутант, своего рода посредник между ними и нами. Тебя можно использовать самыми разными способами и поэтому ты представляешь большую опасность.
— Насколько большую?
— Настолько, что гораздо правильнее было бы тебя убить.
«Ну что, ты этого хотела?» — услышала Маруся свой собственный голос, обращенный к самой себе. «Гулять и путешествовать, значит, было скучно… ну на вот, повеселись…». «С другой стороны, — рассуждал уже какой-то другой внутренний голос, — предупрежден, значит, вооружен».
— Во мне редко что вызывает какие-либо…. — неожиданно тихо начал говорить Бунин и запнулся на полуслове.
Маруся посмотрела ему в глаза.
— Мне жалко тебя. Ты не самая умная, но хорошая… И хорошенькая девочка ни в чем, в общем-то, не виновата. Но так получилось, что пока на Земле идет эта война, а идет она уже не одно тысячелетие, ты всегда будешь мишенью. Кто-то захочет тебя использовать, кто-то захочет убить и это никак не зависит от твоих действий. Я тоже могу использовать тебя и мне, наверное, была бы полезна твоя помощь. А иногда мне хочется разрезать тебя на мелкие кусочки и посмотреть, как ты там устроена, — Бунин неприятно захихикал, как сумасшедший. — Ладно, ладно, шучу. Прости! Но, как ученому, интересно. Окей… Что-то я не то говорю.
— Что мне делать?
— Отдай мне предмет. Не потому даже, что он мне нужен, а потому что он не нужен тебе. Отправляйся домой, я даже могу дать тебе машину. Живи, получай удовольствие…
— И жди, когда тебя убьют? — продолжила мысль Маруся.
— Все рано или поздно умирают, — спокойно отреагировал Бунин. — Этим ты не отличаешься от обычного человека.
На душе было паршиво. И если бы Бунин не пошутил про «разрезать на мелкие кусочки», Маруся, наверное, обняла бы его и расплакалась, но после неожиданного откровения от этого человека хотелось держаться на расстоянии. Зато внезапно очень захотелось увидеть ребят. В какой-то прошлой жизни, о которой Маруся так мало помнила, они были теми, на кого можно было положиться в тяжелую минуту.
— А где Илья и Нос? — неожиданно спросила Маруся.
Бунин пожал плечами, снял махровый халат, взял со спинки стула более праздничный, но не менее грязный халат из китайского шелка и направился к выходу.
— Они ведь здесь?
— Ты, кажется, не поняла ничего из того, что я тебе сказал…
— Я все поняла, — Маруся бежала по коридору вслед за Буниным и отчего-то оправдывалась, как ребенок, — я не буду втягиваться. Я просто хочу…
Бунин резко остановился, пытаясь поймать рукой убегающий рукав.
— О чем ты хочешь с ними поговорить?
— Ни о чем!
— Да что б тебя! Помоги!
Маруся придержала рукав, пока Бунин не продел в него руку, и даже поправила завернувшийся внутрь воротник.
Они вышли на улицу и Маруся прикрыла лицо от яркого солнечного света, который больно резанул уставшие от недосыпа глаза.
— Я думаю, что в это время они работают и лучше их не отвлекать.
— Я на минуточку.
— Тебе вызвать машину?
— Я не собираюсь ничего…
— Ты отдашь мне предмет?
— Отдам!
— И поедешь домой?
— Да!
— С ребятами поговоришь потом.
— Но почему потом?!
Бунин снова остановился и нахмурил лоб, словно принимая какое-то важное решение. Маруся достала из кармана змейку и протянула ему. Бунин перевел глаза на марусину ладонь, осторожно двумя пальцами взял змейку, подбросил в воздух и поймал в кулак.
— Ну хорошо… Идем.
Зеленый город здорово изменился. Здесь по-прежнему было много деревьев, растений и клумб, по дорожкам бегал старенький трамвай, но добавились какие-то новые необычные объекты. Практически сразу на выходе из подземной лаборатории располагался испытательный полигон. Он был похож на небольшую взлетную полосу, покрытую отполированными до зеркального блеска металлическими пластинами. Внутри некоторых пластин были вмонтированы дисплеи, на которых отображались незнакомые показатели, а если присмотреться повнимательнее, то можно было увидеть, как вдоль полосы тонкими дорожками выстроились ряды тончайших и практически незаметных для глаза прозрачных иголок, между которыми, то здесь, то там, пробегали такие же маленькие и незаметные искры. Как раз в тот момент, когда Маруся и Бунин проходили вдоль полигона, из небольшого ангара выкатилась плоская, как круглый поднос, штуковина с испуганным кроликом на борту. Штуковина плавно пролетела в десяти сантиметрах над поверхностью, потом с грохотом упала на полосу и задребезжала под истеричное дерганье ушастого пилота, закрепленного на ней обычным широким скотчем. Бунин резко остановился, неожиданно быстро перепрыгнул через сетчатый забор и поднял летающую тарелку в руки. Только сейчас Маруся обратила внимание на двух пацанов, наблюдающих за происходящим из ангара. Знакомые лица! Это были те самые два ученика, которых Маруся встретила здесь во время своего первого посещения. Мальчишки, которые пытались утилизировать отходы мамонта.
— Кто выпустил кролика? — громко и крайне сердито закричал Бунин.
Пацаны исчезли за дверью.
— Кто… Так! Быстро сюда!
Дверь медленно приоткрылась и из-за нее высунулась рыжая голова.
— Степан Борисович…
— Сюда!
Бунин размотал скотч и вручил кролика в руки Марусе, а сам начал внимательно изучать летательный аппарат. Потом поднял глаза и посмотрел на горе-учеников.
— Быстро, быстро!
Мальчишки сделали несколько шагов из своего укрытия, но затем, взвесив потенциальную опасность, не сговариваясь, одновременно переглянулись и остановились на безопасном расстоянии.
— Я
