это узнал от ее сержанта, госпожа Идако считает, что она здесь нужней, но, как говорится, командованию виднее.
— Ну теперь понятно, чего она такая злая, и давай уже срезай крепления, я не могу находиться в бронекостюме, воняет словно я в помойке, а не в доспехе. — Токо что-то буркнул что не удивительно, ведь все щели забиты чужой плотью и кровью. И несло от меня так, что люди морщили свои носы, но Токо не мог позволить себе такой вольности по отношению ко мне, хоть за эти месяцы он немного осмелел и мы притерлись.
— Ну что, господин, начнем. — Токо взял в руки автоген и молоток и началась работа по извлечению меня из доспеха.
Зайдя в палатку уже помывшись, я поправил кровать, это седовласка от меня все никак не отстает, и говорить с ней бесполезно. Раньше она искала Кеншина, а теперь приходит ко мне, а я просто выполнял свою работу и пару раз прикрыл ее в бою своим телом. Девушка ищет тепло, опору, защиту, любви, а я не могу ей это дать, ей нужен мужчина, но не я.
Аккуратно достав ящичек, что теперь мотается со мной по фронту, я сделал его сам вместе с небольшим замком, который больше для виду и от действий всяких любопытных носиков. В ящичке я храню другой ящик с защитой посерьезней, на котором сверху написано: заминировано и при несанкционированном взломе произойдет взрыв. И да, произойдет взрыв, я установил туда парочку маломощных зарядов кумулятивного действия, и открыть мой сейф можно только силой психокинетика, и если не знать, что делать, то взрыв произойдет при первом же неправильном действии. В нем я хранил самое ценное для меня, пару фотографий, что я распечатал, и письма, что пришли мне за время, что прошло со времени дня влюбленных, а на самом дне лежал мой небольшой дневник. Каждый раз как я возвращался с боевого задания перед отдыхом я открывал этот ящик и пробегал глазами по этим письмам, к сожалению, у меня было всего несколько писем написанных от руки, но все же и напечатанные как-то трогали меня. Я усмехался над шуточками сестры, что сейчас воевала в диких землях и уже командовала небольшим отрядом ополчения города Ичьхилака, говорила она о том, что я прохлаждаюсь тут в Империи, и ей не хватает мужской руки в воспитании детей, а то ее братишка младший в отъезде, а с женихами у нее сейчас очень туго, какие-то они непрочные, да и слишком уж пугливые. А она помнит, что я, в отличие от этих пугливых, не боялся хорошего удара током, она успокаивала меня что они осторожны, да и командование не идет на потери, а противник постоянно глупит, попадаясь под коварные уловки Яфы Доброй, что раскрыла в себе талант стратега. Мама же писала, что завалена работой и ни о каком выходе на поле боя не может быть и речи, тем более детей она не собирается оставлять без присмотра, в отличии от некоторых ходячих электростанций. Но я уже написал ей что не стоит меня вводить в заблуждение, и хоть я нахожусь за тысячи километров от них, но и до меня доходят слухи, которые подхватила машина пропаганды Империи, как там, в диких землях, произошла парная дуэль между двумя одиннадцатиданновым и двенадцати дановым владеющими психокинетиками со стороны федерации Гатсен, что имели наглость заявиться на территорию, подконтрольную городу Ичьхилак, и заявить что им нет равных, глупцы были убиты парой владеющих со стороны города Ичьхилак Каори Шосе и Кираном Доброым. И по слухам, там, где прошла дуэль, теперь иной ландшафт, и я обязательно съезжу посмотреть на расщелину имени Кирана, а также на холм под названием: могила для врагов города, что создала Каори.
Писала также Эми, рассказывая за всех остальных и ничего не утаивая, все дети занимаются учебой, есть успехи у всех, Батусай, например, заговорил, и теперь заставляет всех читать и часто спрашивает где папа, а папой он считает меня. Дочка рассказала, что Чоррун постоянно отсутствует и только изредка появляется дома. У Ичьхилака нет как такового фронта, а есть пути торговли и снабжения, которые союзники Федерации хотели отрубить, а все произошло из-за того, что сам город всеми силами мешал поставкам в Гатсен, как техники и ресурсов, так и наемников. Городу той дуэлью хотели показать, что они не ровня Федерации, а обернулось все тем что теперь в диких землях за гражданами федерации объявлена охота. А Чоррун теперь постоянно участвует в набегах на федерацию и, как поняла дочка, карает тех, кто сотрудничает с ней. С Картосом все было просто смешно, город, что в начале объявил, что становится союзником, вдруг объявляет о своем нейтралитете, а клан Сиоко оспаривает свадьбу, прошедшую меньше полугода назад по непонятным причинам, и все это на фоне поражений, что несут федерация и союзники на территориях Империи. Также было небольшое письмо от Яфы, всего пара строчек о том, чтобы я себя берег, что она ждет меня вместе с моей семьей и надеется на то что я когда-нибудь смогу ответить на ее чувства.
Неделю назад я получил последние два письма, написанные от руки, а теперь из-за постоянной смены дислокации были проблемы как со связью, так и с доставкой почты. Ею просто некому было заниматься, были намного более важные дела чем письма как для владеющих, так и для солдат.
Первое письмо было написано убористым почерком Чихеро, я как-то ей сказал, что написанное от руки письмо более душевное и имеет большую ценность для получателя, так как ему будет казаться, что это часть написавшего и в него вложено больше души. Чихеро писала, что соскучилась и ругала меня за геройства. Ну а что мне было делать, я еще несколько раз выводил людей с территорий, подконтрольных врагу, и нашему отряду единожды выпал счастливый случай провести временную эвакуацию жителей целого города, было очень тяжело и мы вызывали поддержку, где я опять встретился с Этсуко, но все же мы вывели многие тысячи, и неизвестно сколько бы их погибло останься они за чертой. Да еще парочка схваток вышло громких, хоть я ничего в них героического не видел. Почему-то никто не вспоминает как я убегал, когда встретил группу двенадцатидановых владеющих, выводя из-под удара свой отряд, никто не вспомнил как я бросил на гибель взвод пустых тогда, они не помнят и не замечают, но я-то помню. Помню, как умирали люди вокруг меня, как я
