и давно уже не держались особняком. Мне даже показалось, что их отношения с ними больше напоминали отношения приятелей, чем противников, временно находящихся в состоянии перемирия. И это было хорошо.
Мы добрались до места назначения без каких-либо происшествий и задержек. Застава напомнила мне огромный пионерский лагерь своими однотипными зданиями, большими палатками, дорожками, посыпанными речным песком, зеленым парком и мелким озером, расположенным в самом его центре. Только стены вокруг лагеря были из белого камня и по всему периметру стояли каменные башни.
Все увиденное впечатляло, ибо северная застава была, по крайней мере, раза в два больше, чем наша застава на границе с Ночными землями — самая крупная из всех наших застав. Я вдруг поймала себя на мысли, что думаю о северной заставе, как о вражеском укрепленном объекте, который следовало внимательно изучить.
Милорд направил своего коня к одному из домов, явно построенному еще до войны, когда люди предпочитали украшать строения резными узорами и фигурами диких зверей из Ночных земель. Нас встречала целая делегация, и мне не нужно было знать сэра Гаа Рона в лицо, чтобы понять, что высокий черноволосый человек с холодными глазами и есть правая рука милорда.
Я увидела его точно таким, каким увидела однажды Алекса — за спиной сэра Гаа Рона стелился серый туман, скрывавший черное, почти антрацитовое облако, поглощавшее дневной свет. От него веяло холодом, но не морозным воздухом зимы и не осенним пронзительным ветром, а холодом земли. Так холодно было в подполе старого дома моей бабушки, и до боли знакомый запах земли забрался в мои ноздри.
Вместе с тем, было похоже, что никто, кроме меня, не подозревал об истинной сущности этого человека. Да и был ли он им? В сумрачном мире черных лесов и озер, где еще совсем недавно я хотела остаться навсегда, водились самые разные существа, но у всех у них было нечто общее — холод и смерть за спиной.
Милорд и сэр Гаа Рон обнялись и глаза последнего остановились на мне. Что-то неуловимое в доли секунды промелькнуло на его лице, и еле заметно дрогнули веки в каком-то удивлении или замешательстве, словно он тоже что-то увидел у меня за спиной. Спустя мгновение черное облако исчезло, и сэр Гаа Рон больше не смотрел на меня.
— Надеюсь, ты пригласишь нас к себе? — Милорд искренне улыбнулся своему генералу, освободившись наконец-то от его объятий.
— Как только ты познакомишь меня со своей спутницей! — Сэр Гаа Рон улыбнулся мне одними губами, но глаза оставались холодными и синими, словно небо над головою.
— Миледи Лиина, мой друг. И не вздумай ухаживать за ней, мы недавно отпраздновали нашу помолвку! — Говоря это, милорд был абсолютно серьезен, но глаза его улыбались мне чуть иронично.
— Вот как? Тогда позвольте принести вам свои искренние поздравления, принцесса Лиина, и заверить вас в своей преданности вам и вашему будущему мужу.
Я слегка поклонилась и тоже улыбнулась ему одними губами.
— Я принимаю ваши поздравления, но вашу преданность принять не могу, поскольку не давала клятву верности милорду и не думаю, что в будущем меня ожидает замужество.
Вот так-то! Все точки были расставлены сразу и, хотя милорд лишь рассмеялся после моих слов, а сэр Гаа Рон сделал вид, что не заметил их явной враждебности, он все же напрягся и неожиданно для меня выпустил в мою сторону черный протуберанец.
Никто не заметил черную тень, но внутри меня все внезапно заледенело, и прежде, чем я поняла, что происходит, точно такой же черный шлейф вырвался из моей груди навстречу тьме. Они столкнулись в воздухе и затем рассыпались на миллионы агатовых капелек, тут же растворившихся в воздухе. Гаа Рон удовлетворенно кивнул и сделал шаг мне навстречу. Картинно поклонился, а затем тихо произнес, глядя мне прямо в глаза, наклонившись слишком близко, чтобы не быть услышанным остальными:
— Вы можете выбрать, но только одиночество. Выбирать мужа вы не вольны. Что же касается клятвы, вы не дали ее никому, так что у милорда всегда есть шансы быть первым…
После своих слов он развернулся и проговорил:
— Мой дом — это ваш дом, милорд!
Я устала с дороги, но отдохнуть мне не дали. Милорд ясно выразился, что у него, как и у меня, еще есть дела. Так что, принятие ванны не заняло у меня больше пятнадцати минут — ровно столько, сколько понадобилось и милорду.
Прежде, чем он спустился в гостиную, я уже была там и смотрела, как сэр Гаа Рон дает последние указания относительно размещения сопровождавших нас воинов, а также планируемого ужина милорда.
Последующие несколько часов я следовала за милордом и сэром Гаа Роном, стараясь быть невидимой и неслышимой, почти превратившись в их тень. Они обошли часть лагеря, задержавшись ненадолго возле одной из сторожевых башен, требовавшей капитального ремонта.
По пути мы наткнулись на плотника, чинившего какую-то дверь, и парочку помощников повара, драивших посуду возле родника. Достаточно было беглого взгляда милорда, чтобы КПД плотника резко возросло, а процессу очищения посуды придали ускорение, сравнимое разве что со скоростью полета тела от хорошего толчка по самым уязвимым точкам. Милорда не просто боялись, ему хотели угодить и его любили. Я поняла это при обходе милордом здания казармы и учебного корпуса. Воины приветствовали его с искренней радостью, и милорд отвечал им тем же. И я увидела перед собою не просто человека или правителя целой страны, но и лидера, способного удержать свою власть, победить любого врага и завоевать целый мир, если нужно.
Милорд был воином и понимал, что, значит быть им, а в моей голове вертелась лишь одна фраза: «если завтра война, если завтра в поход…». И надо признать, что сэр Гаа Рон и его воины были готовы выступить в поход в любой момент.
Именно тогда я поняла, что война неизбежна, несмотря ни на что. Рано или поздно, но милорд переступит через договор со своим братом и продолжит свою битву независимо от моего выбора, вернее, не считаясь с моим выбором. Мое присутствие рядом с ним — всего лишь отсрочка неизбежного, но кто знал, что рядом с ним я проведу столько лет?
Глава одиннадцатая
ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ: «Ирония моей судьбы — друзей не в силах я спасти… Но не отвечу на вопрос: зачем спасаю я врагов?».
Сегодня резко похолодало даже для поздней осени. По небу полетели страшные, похожие на сотни драконов, облака. И я подумала во время утренней прогулки: «Если
