В палатке-шатре лагеря I нас встречает Хута Хергиани. Вообще-то его имя Акакий, но почему-то все зовут Хутой. Я принес ему кинопленку от нашего оператора Димы Коваленко и задание, что снимать и когда. Мы с ним устроились ночевать в маленькой высотной палатке. Завтра наша группа уходит на заброску грузов в лагерь II. А нам с Хутой задание выровнять площадки под палатки, укрепить и натянуть оттяжки — в общем, стационарно оборудовать лагерь I на долгие времена. А на следующие 2 дня подключиться к группе. Прямо в зените, над каменной чашей вершин почти полная луна. Скоро полнолуние, а значит — непогода. Брелок-термометр на палатке показывает -12 °C.
С утра начались долгие сборы. В палатке-шатре раскиданы многочисленные распотрошенные рационы. Чай, сахар, масса упаковок хлеба — маленьких, с ноготь, буханочек, запечатанных в целлофан. Может, в космосе они и удобны для пользования, а здесь что-то плохо идут. Круп нет. Перетрясли все пакеты, прежде чем сделали завтрак. Почему Мысловский не сказал, что продуктов мало? Могли захватить из промежуточного лагеря. Только ребята ушли, снизу подошла группа Славы Онищенко — начала нам помогать. Стащили все разбросанные грузы в одно место, укрепили палатки. Все-таки жизнь налаживается в сравнении с первым выходом, когда не хватало карематов, ложек, кружек.
Под вечер вернулись ребята. Первым пришел Туркевич. Было еще светло. Сел прямо перед палаткой, ноги в стороны. Сидит, поглядывает снизу вверх, балаболит. Повышенная общительность и шуточки — это признак, что здорово «наелся». Не стал ждать остальных, что-то пожевал, одно, другое, чай подогрел себе в кружке.
— Мишка, в автоклаве суп, сейчас горячий чай будет.
— Да нет, я так, по-западному.
Нырнул в мешок. Уже в темноте подошли Бершов и Пучков. Серега как таран — в палатку.
— Ну шо? Где место? Где спальник?
Залезает Пучков. Молча ищет свои вещи, мешок.
— Ребята, еда готова.
Не до того, каждый занимается собой. Через полчаса пришел Валя. Вижу в лунном свете на морене метрах в 5 от палатки сидит без движения. Вот наконец собираются все у стола. Леша Москальцов подсвечивает фонарем. Чувствуется усталость в жестах, замечаниях. Почти все кашляют, сипят.
— Туберкулезный санаторий пришел, — кивает Хомутов на Юру Голодова.
Перед сном ищут таблетки от кашля. А ведь это только начало. Путь по сложности пока самый легкий, стены впереди. Завтра и я впрягусь в эту адову работу. 30 сороковок с грузом вверх, затем вниз, и на другой день опять. На другой день, отработав 10 часов, спустились на 6500. Четверка Славы Онищенко осталась ночевать в лагере II на 7350. У них задача — попытаться пройти выше обработанного пути и поставить III лагерь. От этого дня в дневнике осталось только несколько слов: «Что-то не помню, чтобы так вырабатывался. Не хочется писать. Пришлось заниматься регулировкой обеда».
Да, когда мы спустились в лагерь, в палатке были шерпы, примусы заняты. 10 человек лежали на спальниках и о чем-то весело рассуждали. Стропы у палатки ослабли, стенки обвисли.
— Ну, что лежите? Пошли ставить палатку.
Ребята выскочили, через минуту оба шатра стояли натянутыми, как струна. Подошел Валя и попросил, чтобы я урегулировал вопрос об ужине с шерпами. Нам бы тоже надо поесть. Договариваюсь, чтобы они и на нас сварили рис. Через полчаса Церинг подает малый автоклав:
— Это вам.
Потом с Церингом (он довольно прилично говорит по-английски) выяснили вопрос, кто где будет спать и кто завтра пойдет с грузами. Ночь прошла тревожно. Сильный ветер трепал палатку. Утро не принесло радости. Началась непогода. Ветер еще усилился, небо затянулось облаками, страшно высовываться из ревущей палатки, но надо идти. Вверху у ребят только 2 спальных мешка на четверых. Опять накладка. Выходим. Двигаться можно. Все не так ужасно, как казалось в палатке. Правда, я на себя надел все, что было: 2 свитера, пуховый жилет, анорак, сверху пуховую куртку, подшлемник, очки.
Опять вверх по уже знакомому пути, по перильным веревкам, которым, кажется, не будет конца. Нет никакого желания работать. На последней стенке перед выходом к палаткам увидел спускающихся Пучкова и Иванова. Они уже идут пустые. В палатке с удивлением увидел Юру Голодова. Помахал мне рукой, — мол, заходи. Протискиваюсь в проход. Все четверо сидят в палатке.
— Что не пошли наверх?
— Уж очень дует.
Ребята напоили чаем. Мне пора, Затягиваю капюшон, цепляюсь к перилам и вниз. 20-я веревка, 25-я… сбился со счета. Ноги не слушаются, дыхание сбивается. Кругом ничего не видно, метель метет. Как будто спуск в никуда. Радует только — завтра все, завтра вниз, свое отработали. Утром не спешим. Куда торопиться? Соберемся и пойдем. На завтрак Сергей приготовил рис с икрой.
— Сейчас бы точно сменил красную икру на баклажанную, — рассуждает Валя.
— Да нет, знаешь, и красная с рисом идет нормально. — Пучков старательно выскребывает баночку ложкой.
Через 3 часа сидели внизу на камешках. Конец ледопада. Скинули «сбрую», кошки. Подумал: «Вот так же вернется какая-то группа с вершины, как с тяжелой работы». Когда же это будет? Все еще не установлен лагерь III.
— Кажется, подходим к кульминационному моменту, — говорит Иванов. — Начинается высота, сложность, нехватка веревок.
Да, веревка становится проблемой. Группа Валиева, проработав 3 дня, использовала весь запас. 3 веревки не хватило до гребня, где можно было установить лагерь. На 3 веревки потом ушло еще почти 5 дней. Веревку пришлось потом купить внизу, в Намче-Базаре, в лавке.
До чего же большая все-таки Гора! Большая и суровая, Даже когда светит солнце, сверху передают: «Холодно, сильный ветер, давайте перенесем связь». Бороться с ней невозможно. Можно только гадать: допустит — не допустит? Но что интересно, там, наверху, ни разу не вспомнил, что где-то тепло, уютно, сытно. Живешь только местом и настоящим временем, тем, что тебе надо сделать, и мечтаешь — скорее бы забраться в палатку, съесть что-нибудь горячее и скорее заснуть, чтобы завтра не проспать, чтобы успели высохнуть отсыревшие за день носки и стельки, чтобы под ветром не лопнули оттяжки у палатки. И тогда все нормально. Завтра снова можно идти работать, тащить свой груз. Все просто: пристегнись к перилам и двигай ногами.
Сейчас двигать ногами не надо. Мы наконец-то дома, в базовом лагере. А как там было — даже вспоминать не хочется. Все-таки хорошо лежать в своем «Кемпинге» и знать, что впереди у тебя несколько дней отдыха! Где-то на 6500 один Ерванд, выше, на 7300 — еще четверо. Как там у них дела? Хомутов плохо кашляет. Онищенко, видимо, тоже не в лучшем состоянии. На связи его нет. Информацию дает Хомутов, хотя всегда выходил на связь Слава. Наверное, завтра будут спускаться вниз. Ночью они использовали кислород. Передали, что «выпили» 2 баллона. Рановато вроде для такой высоты. На смену им выходят новые силы. Начинается 3-й круг. Завтра группа № 1 выходит с заданием поставить лагерь IV. Неужели мужики дойдут? Было бы здорово! На столике догорает свеча.
