ее, надо отнести леди Мэри в ее машину.
— Почему не в нашу?
— Потому что так мы узнаем, где она села в такси и не приезжала ли она и раньше в этот злачный район. И потом, не скрою, у меня нет слишком большого желания делиться с Бертрамом нашей находкой. Не забудь, что наш витязь — репортер, и дама из высшего света, подобранная посреди ночи в китайском квартале, может заставить разыграться его воображение…
— А я признаюсь, что мое воображение уже разыгралось!
Они подняли молодую женщину, которой при падении посчастливилось не угодить в грязную лужу, но она все еще не приходила в себя. Альдо на руках понес ее в такси.
— Кстати, ты хоть знаешь, где она живет? — спросил Видаль — Пеликорн.
— Нет, и я бы удивился, если бы оказалось, что шофер знает ее адрес. Такого рода авантюры обычно совершаются анонимно. Но я надеюсь, она сама скажет, куда ее отвезти, когда придет в себя.
— Если хочешь, я могу поехать с тобой.
— Нет, спасибо. Тебе лучше присоединиться к остальным. Сегодня вряд ли нам еще что-то удастся сделать, так что, я думаю, вы можете возвращаться, а я, оставшись с леди Мэри наедине, возможно, смогу что-нибудь у нее разузнать.
Мэри Сент-Элбенс оказалась куда тяжелее, чем можно было предположить, глядя на ее изящную фигуру. Альдо стало даже жарко, пока он дотащил ее до такси. Шофер тут же выскочил ему навстречу и помог уложить молодую женщину на сиденье в салоне.
— С ней что-то произошло? — забеспокоился он. — Я ничего не слышал.
— Глупейшая случайность. Она подвернула ногу на этой жуткой мостовой и, упав, потеряла сознание. И часто вы ее сюда возите?
— Я — впервые. Поверьте, я был не слишком рад ехать в этот квартал да еще везти сюда даму, но она мне хорошо заплатила, и вот…
— А где она села?
— На Пиккадилли-серкус. Вообще-то мне уже приходилось возить кое-кого из высшего света в китайский квартал, но это всегда были мужчины, искавшие экзотических развлечений, и знаете…
Альдо, который легонько похлопывал бесчувственную леди Мэри по щекам, прервал словоохотливого шофера, задав ему вопрос:
— А не найдется ли у вас чего-нибудь крепкого? Неплохо бы дать ей глоток!
— Сейчас взгляну! Ах, ну да, есть отличный джин! В плохую погоду ночью я всегда беру с собой что-нибудь для согрева.
— Благодарю. А теперь давайте поедем, чтобы я мог зажечь в салоне свет, не привлекая лишнего внимания.
В самом деле, к такси уже, крадучись, приближались две фигуры. Может быть, это были просто любопытные, привлеченные видом стоящего автомобиля, а может быть, кое-кто и похуже. Быстро заняв свое место, шофер тронул машину и включил фары, свет которых выхватил из темноты двоих мужчин со зловещими лицами — один из них держал в руке нож. Шофер прибавил скорости, резко повернул, рассчитав, чтобы машину не занесло на повороте, и, тут же выровняв ее, помчался как можно быстрее прочь от этого зловещего места.
Альдо, чуть было не потерявший равновесие на неожиданном вираже, уселся покрепче и, оценив мастерство водителя, решил, что непременно потом попросит у него адрес. Такой лихач вполне может пригодиться в дальнейших вылазках.
Слегка обеспокоенный столь глубоким обмороком леди Килренен, Альдо зажег маленькую лампочку в салоне и принялся вливать в стиснутый рот несчастной женщины джин.
Бледные щеки леди Мэри упорно не желали розоветь, и Альдо уже подумал, что без медицинской помощи им не обойтись, а леди вряд ли будет рада оказаться в больнице. Но слава тебе, господи, средство оказалось чудодейственным: молодая женщина вздрогнула, поперхнулась и принялась кашлять так, что из глаз ее потекли слезы. Альдо приподнял ее и похлопал по спине. Лицо его оказалось вровень с лицом леди Мэри, и она, уже окончательно придя в себя, узнала князя Морозини и устремила на него взор, в котором изумление смешивалось с гневом. Через несколько секунд она выдавила из себя:
— Как… как вы здесь оказались? И что вы тут делаете?
— Если вы привыкли только подобным образом выражать свою благодарность, то надо заметить, что способ несколько необычен. Мне чудом удалось вырвать вас из рук двоих убийц. В какой-то момент я еще и испугался, подумав, что вы всерьез ранены, но теперь счастлив убедиться, что опасения мои были напрасны.
— Да, действительно, у меня только очень сильно болит голова. Должно быть, эти негодяи меня ударили. Дайте мне еще капельку джина.
Пока леди Мэри пила маленькими глоточками джин, Альдо отважился спросить, что она делала в таком странном и опасном месте.
— С вами могло произойти самое худшее, — прибавил он. — Что может искать женщина вашего круга в грязном китайском квартале?
— Вас это не касается! — резко отпарировала она, не утруждая себя излишними проявлениями любезности. Морозини не успел даже упрекнуть ее, потому что она вдруг принялась лихорадочно шарить вокруг себя с криком:
— Сумочка! Где моя сумочка?
— Помилуй бог, не знаю, — отозвался Морозини. — Возможно, ее украли грабители.
Не слушая Альдо, Мэри Сент-Элбенс торопливо опустила стекло, которое отделяло салон от кабины, собираясь приказать шоферу везти ее обратно. Альдо попытался удержать ее.
— Не делайте глупостей! На что вы можете рассчитывать? Если только у вас нет там личных врагов, ваша сумочка и привлекла грабителей.
— Я хочу вернуть ее во что бы то ни стало! Но вы совсем не обязаны меня сопровождать. Вы можете выйти немедленно.
— Об этом и речи быть не может! — воспротивился Альдо. — Раз я занялся вашим спасением, я вас не оставлю.
Поворачиваем, — обратился он к водителю, — раз уж леди так настаивает!
Понятное дело, что проездили они напрасно, и после бесконечных бессмысленных блужданий леди Мэри бросилась на сиденье такси и так безудержно разрыдалась, что доброе сердце Альдо дрогнуло, и он принялся ее утешать:
— Стоит ли так горевать? Что такого ценного было у вас в сумочке? Если хотите, мы можем заявить в полицию. Хоть я и не верю, что это что-нибудь даст…
Альдо показалось, будто он случайно нажал на какую-то потайную кнопку — леди Мэри мгновенно перестала плакать и переспросила с нервозным смешком:
— В полицию? Что мне делать в полиции? Меня просто-напросто обчистили, и ничего больше! Я… я сегодня выиграла… в фан-тан!
— Так вы приезжали сюда играть? — не скрывая своего изумления, спросил Альдо. — Но это же безумие!
Серые глаза, мечущие гневные молнии, уставились на него:
— Можете считать меня безумной, но я люблю играть и больше всего — в фан-тан! Свою юность я провела в Гонконге, где мой отец занимал высокий пост,
