— А как же быть с женой? Ведь и ей посмотреть бы не мешало, а то она мне потом заявит…
— Это уж ваше семейное дело. Ты же знаешь, женщины на все смотрят другими глазами, чем мы, мужчины.
— Я ей покажу, как надо смотреть… — начал было старшина, но не успел договорить, так как в этот момент загорелась лампочка на селекторе.
Шатори снял трубку и стал слушать, что ему говорят.
Положив трубку, Шатори повернулся к старшине и с досадой сказал:
— Вот и весь наш с тобой разговор на этом закончился. Забирай Кантора — и к машине!
В городе еще шел дождь, а склоны горы Чучхедь уже были освещены солнечными лучами.
Группа Шатори ехала по старой полевой дороге, которая тянулась по склону горы вдоль Дуная.
На месте происшествия уже находились работники районного отделения полиции, которые по радио попросили помощи у Шатори.
Поперек небольшого оврага застряла черная «Волга». Полицейские машины остановились у края оврага.
— Что тут у вас стряслось? — спросил Шатори у одного из офицеров полиции.
— Полчаса назад нам в полицию позвонил какой-то мужчина и сообщил, что здесь произошло нечто страшное…
На переднем сиденье неподвижно лежала девушка лет двадцати. Голова ее была запрокинута в узкую щель между спинкой сиденья и дверью.
— Задушили? — спросил Шатори у медицинского эксперта.
— Да. Необходимо провести тщательное обследование.
С правой стороны машины на глинистой земле отчетливо виднелись следы людей и какого-то животного. Следы вели к ручью.
— Это следы пьяного человека, — высказал свое мнение Чупати.
— А это чьи? — Шатори рукой показал на другой след.
— Гм… — буркнул старшина. Этот след был совсем не похож на тот, что вел к ручью. — А знаете, товарищ. начальник, здесь, видно, была такая толкучка, как на Больших бульварах.
— Когда? Вот что меня сейчас интересует в первую очередь.
— По-моему, эти следы свежие: то есть люди ходили уже после дождя.
Сразу возникли две версии. Первая: либо девушку завез сюда шофер, а когда она начала сопротивляться, то начал ее избивать и задушил. Вторая версия: кто-то украл чужую машину, завез сюда девушку и задушил ее.
Кантор без труда взял след и пошел по нему в направлении леса.
Шатори, отделившись от группы своих сотрудников, которые внимательно изучали место происшествия, пошел следом за Чупати с собакой.
Дорога была каменистая и глинистая. Через полкилометра она круто повернула влево и, миновав небольшой лесок, вышла на поляну. На склоне горы прилепилось ветхое здание. Нетрудно было догадаться, что его хозяин занимается скотоводством, так как возле жилой постройки располагался хлев.
Кантор направился прямо к дому. Остановился у веранды, а затем, сделав несколько шагов вдоль дома, решительно вошел в хлев, дверь которого была наполовину открыта.
Чупати отстегнул поводок и громко крикнул:
— Эй, есть там кто-нибудь?!
В ответ на голос хозяина из хлева послышался тихий предупреждающий лай Кантора.
В хлеве возле кормушки стояли два ослика, а в самом углу на куче сена лицом вверх спал мужчина лет пятидесяти.
Овчарка обнюхала спящего и недовольно фыркнула: видимо, ей пришелся не по вкусу его запах.
Чупати, наклонившись над мужчиной, коротко сказал:
— Пьяный.
— Разбудите его! — приказал Шатори.
Чупати начал трясти спящего за плечо.
— Ну-ну, ты… — пробормотал в полусне мужчина и открыл глаза.
— Кто вы такой? — спросил его Чупати.
— Я?…
— А кто же еще?
— Я… Я хозяин.
— Я спрашиваю фамилию.
— Лайош Фукс, — выговорил наконец мужчина, протирая кулаками заспанные глаза.
— Ну, пошли с нами, старина! — строго приказал Шатори.
Мужчина еще не протрезвел, и потому старшина поддерживал его под руку.
— Каким образом вы попали к машине? — спросил мужчину Шатори.
— Видите ли… я… Пришел сюда какой-то человек п сказал, что у него застряла машина. Просил вытащить ее из оврага. Я взял двух ослов и пошел…
Шатори слушал с недоверием. Этот человек с неприятным лицом говорил, что уже давно живет в этом доме и занимается извозом.
— А кто еще живет с вами?
— Никто. Я один-одинешенек.
— Так как же вы попали к машине?
— Я дремал в хлеву. Появился этот человек, разбудил меня и просил немедленно вытащить его машину из оврага, куда она свалилась…
— Ну а дальше?
— В это время началась буря. Мы решили переждать ее.
— Как выглядел этот человек?
— Ну как?! Молодой еще, худой, черноволосый.
— И когда же вы пошли к машине?
— Как только немного поутих ливень. Мужчина очень нервничал. Я говорил ему, что еще нужно бы подождать, но он и слушать не хотел.
— Ну и что же вы увидели в машине?
— Что увидел? — Мужчина часто-часто заморгал маленькими глазками. — Не знаю, какие-то люди…
Чупати нетерпеливо покашливал.
— Не тяни, отец, не крути! Выкладывай!
— Пожалуйста. Он мне обещал дать сотню, если я вытащу его машину. Говорил о какой-то делегации, которая якобы сидит на горе, а ему-де нужно отвезти туда переводчицу. Я забрал своих осликов, и мы пошли. Когда мы увидели машину, мужчина очень растерялся в вдруг сказал мне, что машину уже вытаскивать не надо. «Не надо, так не надо», — подумал я. Обещанную сотню он мне дал заранее. Я повернулся и пошел домой. Обратно деньги он у меня не спросил, а сам я их отдавать ему не стал. Вот и все.
— И вы ничего не видели?
— Видел в машине что-то белое. В таких машинах обычно баб возят. Но я, конечно, не стал любопытствовать. Зачем мне это? Я человек простой, серый.
— Что вы говорите?! — взорвался Чупати. — И вы не заметили, что женщина в машине была мертва?
Мужчина удивленно уставился на старшину, затем перевел недоумевающий взгляд на Шатори.
— Ну, говори!
— Я этого не видел.
Шатори на миг задумался и вдруг решил показать этому человеку жертву в машине.
Чупати тем временем ломал голову над тем, почему так тихо ведет себя Кантор. Пес спокойно сидел в двух шагах от хозяина и молчал. Это могло означать только одно: незнакомец не вызывал у пса никакого интереса.
Все пошли к машине. Кантор лениво шагал позади. Он не ворчал и не нюхал следов.
Когда подошли к машине, которая все еще находилась в овраге, мужчина удивленно воскликнул:
— Почему же машину до сих пор не вытащили? — А увидев, что вокруг машины столпились полицейские, добавил: — Я честный человек. Я ничего не украл и себе не взял.
— Этого никто не говорит! — Шатори открыл дверцу машины и, показав на труп девушки, спросил: — А об этом что вы можете сказать?
