Сколько бы мирных договоров мы ни подписали, это не оживит Мар и не заставит Мороков вернуться и начать помогать людям.
– Зачем ты искал меня? – сухо, но уже спокойнее спрашиваю я.
Даниил отрывает взгляд от столешницы и смотрит мне в глаза. Он слегка наклоняет голову и мягко улыбается, напоминая мне того принца, которого я когда-то встретила, того, кто с каким-то детским воодушевлением нёс мне любые алые одежды, что мог найти, и приказал привести белого коня.
– Медленно я начал отходить от плана старшего брата, понимая, что хоть Юлий и заварил эту кашу, но именно Серат убил всех Мар. Они могли взять вас живыми!
Могли.
– Могли просто запереть в темнице!
Могли.
– Но предпочли убить вас всех.
– Даже когда мы помогали обычным смертным, они нас побаивались. А когда мы встали против людей с оружием, они по-настоящему испугались, – спокойно отвечаю я.
– Они совершили непростительную ошибку! Они должны были хотя бы схватить тех, кого могли, ведь солдат было в разы больше. Разве нет? – Даниил смотрит на меня с крупицей надежды на понимание.
– Совершили, – отрывисто признаю я, напрасно множа его надежду, но не вижу смысла врать.
– Я решил, что не хочу мира с Сератом. Я захотел завершить войну, покончив с Ласнецовыми и отомстив за твоих убитых сестёр.
– Не тебе, потомку Юлия, за нас мстить, Даниил.
– Да! Он поступил как последний мерзавец! Но разве, Агата, я и в самом деле должен заплатить своей жизнью за алчность того, кого даже не знаю?!
Я напряжённо молчу, пытаясь заставить себя бросить ему в лицо что-то жестокое, что-то, что причинит ему боль, но, как назло, ничего не приходит в голову.
– Зачем ты поднял меня, Даниил? – вновь повторяю я свой вопрос.
– Вначале я искал и тебя, и Анну, но насчёт местонахождения могилы Анны вообще не было ни одной зацепки, и со временем я бросил эту затею. Но мысль о тебе я выкинуть из головы не мог. Я решил, что ты поможешь мне избавиться от Ласнецовых и станешь для простых людей настоящим символом мести. Я знал, что если Мара будет на моей стороне, то никто не усомнится в правильности моих действий. И не просто Мара, но ты, Агата. Та, что без раздумий отдала жизнь, чтобы отомстить за свою сестру.
– Я ОБОЛГАЛА НАСТОЯЩЕГО АРИАНА И ВСЮ ЕГО СЕМЬЮ! – взрываюсь я. – Та, что без раздумий отдала жизнь за сестру… – Горький смешок слетает с губ, когда я передразниваю его. – ОТДАЛА ЖИЗНЬ, ПЫТАЯСЬ УБИТЬ НЕВИНОВНОГО, И УТЯНУЛА ЗА СОБОЙ ВСЕХ СЕСТЁР!
Он продолжает смотреть мне в глаза, терпеливо принимая всю мою злость.
– ТЫ! Ты хоть представляешь, что это такое?! – На моём лице застывает выражение отвращения и горя, я не хочу показывать последнее, но у меня не получается скрыть.
– Ты не знала…
– ЗАТО ТЫ ЗНАЛ, КОГДА ТАЩИЛ МЕНЯ В ЦЕПЯХ! Знал, когда убеждал стать твоим другом!
Он поднимается с места, стремительно подходит ко мне и протягивает руки, чтобы обнять, но я вскакиваю на ноги, роняя свой стул, отхожу от него, стараясь передать как можно больше отвращения во взгляде. Даниил останавливается, сохраняя дистанцию, но и на своё место не возвращается.
– Смерть Николая стоила этого глупого плана? Плана, что треснул по швам.
– Мой план треснул из-за Елены и Аарона! – напряжённо цедит он. – И я не планировал убивать брата! Отца – да, но не Николая. Отец… я от него ни одного хорошего слова не слышал. Он и отцом-то не был, ни мне, ни Елене. Отдавал всё время и любовь только Николаю, а мы были для него способом укрепления власти в других сферах. Ведь он планировал организовать нам выгодные политические браки. Отец не переставал напоминать нам об этом с детства. И единственные, кто видел во мне человека, были брат и сестра.
– Не ты отравил Николая в самом начале?
– Елена. Это был её план. Я знал о нём, но не рассчитывал, что она даст ему настолько большую дозу. По моему плану, он лишь должен был уйти в забытьё достаточно надолго, чтобы отец выделил средства на твои поиски. Мне нужно было убедить его, что ты нам нужна. Но я не знал, что моя сестра способна на это… хотя и я виноват, не заметив сигналы. – Молодой человек устало опирается ладонями на столешницу и опускает голову.
Я молчу, ожидая продолжения, не совсем понимая, к чему он ведёт.
– Думаю, ты знаешь, что мы с Николаем родные только по отцу. У нас разные матери.
Даниил дожидается моего кивка.
– Николай был уверен, что наша мама отравила его мать, чтобы самой стать королевой. И он в отместку убил нашу маму. Ему тогда было всего одиннадцать, и он столкнул её с лестницы. Я и Елена стали свидетелями. Мы играли внизу и видели, как она упала и разбила себе голову, а на верхней ступеньке стоял Николай. Нам было всего по пять лет.
– Я слышала, что она умерла от лихорадки, – в ужасе выдыхаю я.
– Ложь, – сразу возражает Даниил.
Я не знаю, что мне стоит сказать своему врагу в этом случае, поэтому не говорю ничего. Я бы никому не пожелала увидеть такое, но и искреннего сочувствия для него у меня в сердце сейчас нет. Знаю, каково потерять родителей, но моя потеря другого рода. Хоть я их ни разу не видела с того дня, как Мары забрали Анну, но в душе я уверяю себя, что они прожили длинную и счастливую жизнь. И даже если это не так, я рада, что мне уже никогда не удастся этого узнать.
– Однако Николай клялся, что этого не делал. Говорил, что это не более чем совпадение и он лишь видел, как нашей маме стало плохо, подбежал помочь, когда она зашаталась, но не успел. Сказал, что она упала раньше, чем он оказался на лестнице.
– Вы своими глазами видели, что он её толкнул? – уточняю я.
– Нет, точнее, я не видел. Когда я поднял взгляд, то заметил его стоящим наверху. Он держался за перила и глядел вниз. Кроме него, никого не было.
– Тогда вы поверили его словам?
– Отец да. Я – со временем, когда воспоминания стали меркнуть, а Николай всеми силами пытался заботиться обо мне и Елене. Однако Елена ему не верила. Она говорила, что видела его близко к матери. Возможно, она видела больше, чем я. Вначале сестра его откровенно ненавидела. Отец ругал её множество раз, говоря, что она позорит нашу семью, демонстрируя пренебрежение
