Любящий тебя кузен
Эрнст Роджер Хэлбард Мелтон
Отрывок из письма Э. Бингема Трента королеве Синегории Тьюте
<…> Поэтому я думаю, лучший способ услужить этому чудовищному невеже — поймать его на слове и включить его литературную лепту полностью. Я сделал и заверил копию его «Записок», как он их называет, с тем чтобы избавить Вас от лишних хлопот. Однако я посылаю оригинал, поскольку опасаюсь, что, не увидев его записки, сделанные его рукой, Вы не поверите, что он — или кто-то еще — мог всерьез сочинить документ столь инкриминирующего характера. Убежден, он забыл о том, что именно написал, ведь даже такой тупица, как он, не захотел бы предать огласке подобные вещи… Он сам себе уготовил наказание. И орудие его наказания — его ipsissima verba.[139]
Дневник Руперта. Продолжение
февраля 1-го, 1909
Все подготовлено к началу активных действий. Когда российский царь, которому славянами было предложено выступить арбитром в деле урегулирования балканского вопроса, отклонил предложение под предлогом того, что он сам, если поразмыслить, заинтересованная сторона, правители балканских государств пришли к единодушному мнению, что с предложением взять на себя роль посредника надо обратиться к королю западной державы, поскольку все, кого непосредственно касается названный вопрос, не сомневаются в мудрости и справедливости этого лица. И король великодушно откликнулся на такое предложение. Уже полгода, как он занимается вопросом, взяв на себя труд сбора детальных сведений. Через своего премьер-министра он оповестил нас, что его решение почти выработано и будет сообщено нам в кратчайшие сроки.
На будущей неделе мы вновь устраиваем охоту в Виссарионе. Тьюта отнеслась к этим планам с необычайным интересом. Она надеется представить нашим братьям из балканских государств нашего маленького сына и жаждет узнать, найдет ли у них одобрение ее материнская гордость за него.
Дневник Руперта. Продолжение
апреля 15-го, 1909
Решение арбитра было сообщено нам его премьер-министром, и последний передал нам документ лично — в знак дружеского расположения к нам короля западной державы. Решение воодушевило нас всех. Премьер-министр оставался с нами до завершения охоты, которая удалась на славу. Нас всех не отпускает чувство радости, ведь балканская раса теперь может уверенно смотреть в будущее. Тысячелетняя борьба — внутренняя и внешняя — прекращается, и мы полны надежд на длительное и счастливое взаимодействие. Премьер доставил нам весть о благоволении монарха к каждому из наших государств. И когда я от имени собравшихся в Виссарионе попросил премьера ответить, согласится ли его величество оказать нам честь своим присутствием на церемонии официального провозглашения Балканского объединения, премьер сказал, что король уполномочил его заверить нас в том, что он с радостью приедет, если мы выразим такое пожелание; в случае приезда короля будет сопровождать флот. Премьер также добавил от себя лично, что, возможно, и другие нации смогли бы быть представлены на подобном форуме — своими послами и даже своими флотилиями, пусть сами монархи и не прибудут на встречу. Он намекнул мне, что следовало бы подготовиться к такой расширенной встрече. (Премьер явно принял меня, одного из числа собравшихся, за лицо, на которое возложена ответственность в решении балканского вопроса, а возможно, посчитал, что может говорить доверительно со мной, поскольку я по рождению связан с иной страной.) В ходе беседы премьер все более воодушевлялся и, наконец, сказал, что, несомненно, все нации мира, связанные дружбой с его королем, признанным лидером, захотят принять участие в церемонии. Похоже, это будет беспрецедентная международная встреча. Тьюта обрадуется такой перспективе, и мы сделаем все, что в наших силах, для достойного проведения церемонии.
Записки Джанет Макелпи
июня 1-го, 1909
Наша дорогая Тьюта с нетерпением ждет провозглашения Балканской федерации, церемония же провозглашения должна состояться ровно через месяц. Я, однако, должна сказать, что начинаю испытывать некий страх из-за размаха предполагаемых торжеств, ведь он просто чудовищный. Руперт непрерывно занят — это продолжается уже несколько недель подряд: он, кажется, круглые сутки не оставляет аэроплан — облетает вдоль и поперек страну, дает распоряжения и следит за их исполнением. Дядя Колин тоже постоянно в делах, как и адмирал Рук. Тьюта стала сопровождать Руперта в полетах. Эта девочка совершенно не знает страха, прямо как Руперт. И они оба, кажется, озабочены тем, чтобы малыш Руперт был похож в этом на них. Да ведь он действительно таков. Несколько дней назад, едва забрезжил рассвет, Руперт и Тьюта отправились на верх замковой башни, чтобы вылететь. Малыш Руперт тоже был там — он ранняя пташка и всегда оживлен. Я держала его на руках, и когда Тьюта наклонилась, чтобы поцеловать его на прощание, он протянул к ней ручки, будто хотел сказать: «Возьми меня с собой». Она умоляюще взглянула на Руперта, он же кивнул и произнес:
— Хорошо. Возьми его, дорогая. Когда-то же нужно его приучать. Чем раньше, тем лучше.
Ребенок, переводя с одного на другого глазенки, в которых был немой вопрос, вроде того, что вы иногда замечаете в глазах котят и щенят, — но, конечно же, и страстность души при этом, — понял, что его берут, и прямо-таки прыгнул на руки к матери. Я думаю, она предполагала, что он полетит вместе с ними, потому что тут же взяла у Маргариты, его няньки, маленькую кожаную накидку и, зардевшись от гордости, принялась заворачивать ребенка в нее. Когда Тьюта, с сыном на руках, взошла на аэроплан и заняла свое место посередине машины, позади Руперта, молодые люди, гвардейцы наследного принца, вскричали «Ура!». Под эти возгласы Руперт потянул за рычаг управления, и они взмыли в рассветное небо.
Отряд гвардейцев наследного принца был организован самими горцами в тот день, когда наследник появился на свет. Десять самых крепких, ловких и сообразительных молодых синегорцев на торжественной церемонии принесли клятву охранять юного принца. Они так условились, что по крайней мере двое из них всегда держат малыша или место, где он находится, в поле зрения. Они все поклялись, что испустят дух прежде, чем ему будет причинен вред. Конечно же, Тьюта отнеслась с пониманием к этому установлению. Как и Руперт. Эти десять молодых людей пользуются наибольшими привилегиями в замке. Они замечательные парни, все до одного; мы их очень любим и уважаем. Они прямо поклоняются ребенку.
