бумаг с разными метками! — разъяренно проговорил король.
— Прости, папа, я не хотела, — раскаивалась я.
— Хотела, не хотела — какая разница? Ты хочешь повторить судьбу Нао?
— Нет, прошу, не надо! Я буду стараться изо всех сил и внимательнее относиться к своей работе!
— Очень на это надеюсь, я не хочу разочаровываться в тебе, как когда-то разочаровался в ней.
— Обещаю, что больше не буду давать тебе повода во мне разочаровываться, — едва не плача, мямлила я.
— И еще, Аой, в этой комнате для тебя есть только «Ваше Величество» — формальности никто не отменял. Твой отец существует только за пределами этого трона, ты поняла?
— Да, я все поняла.
— Тогда ступай, Аой Изуми, возьми выходной на сегодня и не мешайся под ногами.
— Благодарю Вас за Вашу снисходительность, Ваше Величество, — сквозь оскал пробормотала я, после чего развернулась и покинула тронный зал.
Кому-то такое отношение к собственной дочери покажется дикостью, но для меня это самые обычные будние — все время приходится терпеть, глядя в лица людям, а потом громко плакать в подушку по ночам. Все эти королевские слуги, они…словно чужие, все какие-то злые и нервные, будто никого из них не учили добру в детстве.
Я все еще помню теплые руки мамы и ее нежный голос, совсем не похожий на тон моего отца. Когда я была совсем маленькой, мама много со мной возилась и все мне прощала без криков — тогда я по-настоящему чувствовала родительскую любовь. Каждое утро начиналось с ласковых прикосновений к моим щекам. Стоило мне вылезти из-под теплого одеяла, как меня на столе уже ждал любимый теплый завтрак — сырники. Я всегда с удовольствием съедала все до конца, объедалась так, что живот тянул все тело вниз, а потом приходилось отказываться от королевского завтрака на шведском столе, ведь там никогда не подавали этого прекрасного блюда славянской кухни — сырники делала только мама. За это она все время получала выговор от отца, мол не пристало матери принцессы готовить, если на кухне работают лучшие повара Гармонии, отобранные лично им. Но мама, назло папе, продолжала каждое утро подавать мне любимое лакомство, так что теперь я вспоминаю ее только с улыбкой.
Как бы не было прискорбно это осознавать, но правда в том, что мама никогда не принадлежала к королевскому дворцу, потому никто не относился к ней с пониманием, все только и делали, что гнобили и осуждали ее. Когда я подсела на подростковые романы, то открыла для себя много нового, но не все содержимое оказалось понятным и приятным. Я не знаю, почему иногда в жизни случается так, что у ребенка есть отец и мать, но они даже не муж и жена — как в моем случае. Разве это правильно? Из-за решения отца принцессе приходится находится на перекрестье между теми, кого боятся, и теми, кого запугивают. Это действительно тяжело, ведь меня никто не понимает и не хочет понять — в этом мире я совсем одна.
С уходом мамы все изменилось, вся жизнь пошла под откос, наступила пора слез и боли, мой сосуд принял клеймо принцессы, но душа все еще его отвергает. Знаю, многие за пределом дворца любят меня и даже завидуют, но знали бы они, что же здесь на самом деле происходит. Стоит пройтись по длинным коридорам с высокими потолками, как сейчас по ним иду я, так разум пропитывает дурная атмосфера. Когда-то я бегала по этим коридорам, врезалась в слуг и громко смеялась, а они, боясь гнева короля, только шаловливо подтрунивали надо мной, тщательно выбирая слова, даже если я опрокинула тележку с обеденной едой. У детей совсем другой взгляд на мир, все кажется таким красочным и интересным, кругом любящие тебя люди, везде поддержка и понимание, но с возрастом человек учится распознавать лживые улыбки. Во дворце таких полно, все они врут мне в лицо, показывают свою светлую сторону, а сами скрывают темную половину злобы и лицемерия — даже сейчас.
— Ваша Светлость, — улыбчиво поприветствовала меня знакомая горничная.
— Добрый день, Клавдия, — улыбнулась я в ответ, проходя мимо.
На первый взгляд кажется, что все в порядке вещей и эта старая женщина ведет себя подобающе слуге, но я прекрасно знаю, что она обо мне думает. Как-то раз я краем уха подслушала разговор горничных после смены, тогда и услышала, как она устала менять мои подушки. Пусть старуха и улыбается мне в лицо при каждой встрече, но за спиной кличет меня размазней и человеком без стержня — никакого сочувствия.
Только Нао могла меня по-настоящему понять, потому что она была такой же. Мы были не просто подругами, а настоящим дуэтом плакс, но она все равно была намного сильнее меня внутренне: все время перечила слугам, высшим гвардейцам, даже отцу, за что всегда получала по заслугам. Нао всегда приходила поплакать мне в плечо, но стоило мне обронить неаккуратную слезу, так та сразу же переставала рыдать и бросалась меня утешать, как какая-то нянька. Я не видела своей жизни без нее, как и не вижу сейчас, когда отец выпер ее из дворца без гроша на руках, а потом и вовсе позабыл о ее существовании. Сейчас ей должно быть где-то двадцать два, интересно, жива ли она сейчас?
Конечно, ее уход я перенесла с большим трудом и до сих пор страдаю, но жизнь ведь не останавливается, вот я и нашла новую подругу, которая может быть со мной хоть капельку искренней, потому сейчас я как раз направляюсь к ней, чтобы вырвать ее со службы, воспользовавшись своим положением принцессы. Выйдя на полигон, где проводится первоначальная дисциплина новеньких элитных гвардейцев, я осторожно спустилась по лестнице, громко стукая по ней своими туфельками. Все сразу меня заметили, потому командующий сразу же приказал солдатам:
— Упор на колено! Поприветствуем принцессу!
Гвардейцы тут же приняли позу, склонив голову, в знак уважения ко мне. Все бы хорошо, но даже здесь не обойтись без лицемерия, ведь генерал Джонатан Морроу не стал унижаться в отличие от его дочери под боком. В случае с генералом все предельно понятно, он просто считает себя выше меня, даже презирает, но в его обязанности входит воспитание в солдатах патриотизма и уважения к вышестоящим, потому он вынужден пересиливать себя, чтобы перекрыть лицемерие улыбкой.
— Ваша Светлость, — поклонилась Морроу младшая, искренне улыбнувшись.
Вот она, можете познакомиться — Эмили Морроу, капитан четырнадцатой роты элитной гвардии, единственная наследница генерала Джонатана Морроу и единственный человек во всем дворце, которому я
