Этот вопрос – предвестник капитуляции. И обоим собеседникам это ясно.
- Потому что у другого Рин имел бы шанс потерять правую руку, дед.
- Льстец.
- Разве я не прав?
- Судя по тому, как раздуло кисть от яда – прав. А вы чего стоите? Берите тёмного – и на стол в операционной! Живо!) Множество путей. Лабиринт вероятностей. Вихри времени и магии. Только сейчас я в полной мере могу оценить, насколько удачливым парнем оказался Рин Бродяга. В десятках ситуаций только моё вмешательство, прямое или косвенное, спасало его шкуру от лишних дыр и неприятностей иного плана. Правда, немалая часть этих неприятностей также оказалась итогом моих трудов. Оно и понятно: благополучный, сытый, осевший в каком-нибудь уютном местечке Рин никогда не получил бы шанса стать высшим магом.
Любые достижения оплачиваются риском. Порой смертельным. Всегда.
Когда я свёл в одной точке пространства-времени Рина и умирающую от голода вампиршу, это тоже было риском, да ещё каким! Но альтернативы меня не привлекали.
Да, существовали варианты более мягкие. Вместо Мрака будущего друида можно было "испортить" и Светом. Вот только путь Света требовал куда больших усилий – на грани распада цепи решений. Там, где посвящённый Мрака обходит препятствия, посвящённый Света склонен их штурмовать – просто следуя собственной природе. Там, где Мрак таится, Свет выступает открыто; где Мрак благоденствует, Свет бывает поглощён.
Я виделбылне хотел бы видеть Рина инквизитором, тысячелетним старшим магом в свите риллу, пленником Великих артефактов, творцом големов, главой собственного Высокого клана… но куда чаще я видел его трупом. Множество путей вели к гибели, и только один – к победе. Но этот – почти невероятный – путь привёл меня к вершине, а потому он же стал единственным.
Осознанным.
В полной мере, от и до.
И надо ли говорить, что в гвардейских казармах среди эниста ещё не Рин и тем более не Бродяга, а Евгений Максимович Искрин оказался лишь потому, что это я потянул за звонкую Нить понимания, выдёргивая его из родной вселенной?
Земля. Дом.
Не особенно интересуясь, как и что, скорее по инерции, я всё же прошёлся Нитями по своей родине. И тут меня ждал сюрприз – не приятный и не со знаком минус. Нет. Скорее, непонятный.
Потому что Евгений Максимович Искрин с Земли не исчез.
В момент, на котором я сосредоточил восприятие, он шёл по осенней аллее, шурша палой листвой и с явным удовольствием вдыхая влажный, с гнильцой, воздух старого парка. Мужчина на полпути меж тридцати- и сорокалетием, вполне довольный собой и жизнью. Но если он – это он, то откуда тогда взялся Рин? Кто стал гостем Пестроты?
Евгений Максимович внезапно остановился. Прищурился, глядя мне в душу.
"Ага. Значит, получилось. Интересно, что…" Нить между мной и Землёй лопнула с тихим треском. И восстановить её я уже не смог. Без каких-либо видимых причин. Отчего незамедлительно ощутил себя не то бабочкой в плену стеклянной банки, не то аквариумной рыбой, не то…
Та-а-ак. Похоже, тут пахнет волей Владык Бездны, если не более высоких… инстанций.
Ну и ладно. Каждому дню хватит своих забот. Подумаю об этом завтра. А сейчас у меня на очереди совсем иной вопрос, неотложный и более чем болезненный.
Схетта!
Что там с делами иных вселенных, меня волнует мало. Может, у меня нос не дорос знать правду. Может, я ещё не достиг своего предела и я-будущий в очередной раз мягко одёргивает меня-нынешнего, не позволяя проникнуть туда, куда до поры проникать не надо. А вот любимая женщина Рина Бродяги…
Стоп. Вот, значит, как я теперь это формулирую? "Его любимая" – не моя, да? Игрушечный мишка порван, из дыр торчит вата – ну и хрен с ним, у меня начинается взрослая жизнь?
Врёшь! Я, конечно, уже не человек… совсем. Но нелюдью стать не хочу!
"Схетта!" (С различимым не для каждого треском посыпались скрепы реальности. Сеть воли, при помощи которой Теффор удерживал на ладони своей Силы домен – та самая сеть, которая не помогла сдержать удар Улло, даже поползновения такого не проявила – лопалась и расползалась опалёнными обрывками. А её место властно занимало нечто иное.
Совершенно.
Нечто, грубо и приблизительно именовавшееся Хороводом Грёз.
Сущее стонало, выворачиваясь наизнанку. Высшая магия ревела так, что этот рёв уже не воспринимался, как звук – он казался беззвучным, какими кажутся землетрясения, ураганы и солнечные вспышки, равные по мощи взрыву миллионов атомных бомб. Магия подменяла собой законы бытия, мало заботясь о том, чтобы соблюдать даже правила перехода причин в следствия и равномерность течения времени. Превратившийся на фоне чудовищного буйства Сил в простого наблюдателя, Рин заметил, как прошлое утратило однозначность, а память – единичность.
Проникнув в момент до удара по Ирвану, магия Схетты создала на пути у локомотива по имени Улло стрелку – и направила удар риллу по "объездному пути". Туда, где Ирван оставался цел и невредим, где сгорала в пламени гнева и Тихих Крыльев тень города, его реалистичный, но лишённый настоящей жизни сон.
Вот только Улло сильно отличался от покорной, пусть и наделённой большой мощью машины. Этот "локомотив" обладал собственным разумом – и прокладывал свои пути лишь там, где сам этого хотел. А Схетта…
"Позволь мне помочь".
Пала настоящая тишина – сродни той, что пребывает в глазу бури.
Перед Улло возникло уже не два пути, а разрастающееся марево путей. Растягиваемые Нити умножались в геометрической прогрессии. Действуя с изнанки времени, из всех трёх времён, из неопределённого числа состояний, я торопливо отменял чужие законы, чтобы вписать на скрижали бытия свои поправки к ним. Парадокс? Я совершил скачок осознания благодаря тому, что любимая пожертвовала собой, и теперь делаю её жертву ненужной? Ха! Время не одномерно – и коль скоро я уже совершил скачок, отобрать у меня его плоды не может ничто!
И я спас Ирван. Сам.
Конечно, Улло не смирился. Как и в прошлом варианте. Точнее, смирился далеко не сразу. Отдельные теневые вероятности Ирвана, созданные мной, горели сухим мхом в сиянии голубых молний, деформировались под ударами Камнепада Судьбы, растворялись, как сахар в кипятке, в мареве Всеобщего Распада. Но, как и в прошлом варианте, неудержимая мощь столкнулась с неиссякаемым разнообразием, удары Тихих Крыльев проваливались в марево многомерности, как в пустоту, сокрушая лишь тени, не достигая хорошо укрытой цели. Полноценный риллу на месте Улло не был бы обманут – но я со всей наглядностью доказал ему, что право Силы здесь и сейчас не на его стороне. Что со смертными нельзя не считаться.
И Улло отступил.
Вот только итог атаки почти не изменился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
