И Улло отступил.
Вот только итог атаки почти не изменился.
Стройная фигурка Схетты снова размывалась, – не быстро, но неудержимо. Созданное Сьолвэн в качестве якоря, тело моей женщины превращалось во всё сразу. Моё зрение высшего мага даже после скачка осознания не могло определить, где заканчивается это разнообразие. Потому что время не одномерно. Потому что Схетта уже совершила свой скачок, отобрать плоды которого не может ничто – и вновь на моих глазах из кокона смертного существа, считающего себя высшим магом, обращая в клочья уже не нужные условности, рвалось к долгожданной свободе иное существо. Прекрасное до боли, до слепоты, до ужаса и восторженного экстаза…
"Схетта!"
"Прости, любимый. Прости, если сможешь".
На пути в никудамы взойдём, как восходит рассвет –над полями тумана,над дымом родных городов.Это всё – ерунда.И мы вырвем горящий ответиз горнила обмана,из трепета ласковых снов…
"Неужели ты не можешь подождать?" "А ты бы смог? Схетта Аношерез выносила меня в себе весь положенный срок. Не мешай же моим родам… милый мой".
"Но ведь я…"
"Не будь эгоистом".
Боль. Горечь. Отчаяние. Скручивающий нутро страх.
И поверх всего этого – стылая решимость.
"Я постараюсь".
На путях для путивстречный ветер, больная струнарадость боли, жар холода,пляска творящей разлуки.Нам нельзя не идти:эту чашу пьют только до дна!И пусть сердце расколото- вскинем в прощании руки.
"Ты… вернёшься? Хоть когда-нибудь, хоть в каком-нибудь виде?"
"Не знаю. Я – пока – не знаю. А… ты?"
"Я буду ждать. И надеяться. Это я могу обещать тебе твёрдо".
"Позаботься о Тимуре. И… вообще".
Молчаливое согласие.
Медленно, словно колеблясь флагом на ветрах выбора, Схетта исчезла. Ушла в полное преображение, слилась с Дорогой Сна.
И я снова ничего не смог с этим поделать. Потому что выбирал – не я… Вот как. Вот, значит, как.
Теперь я понимаю Айса, как никогда ранее! Только он отказался от мести… как будто. Не тягаться простому смертному с полноценным риллу, как ни жаль. Это даже не тля под кирпичом…
Но наверху собрались не полноценные риллу. А я – не простой смертный!
Кто там над бессмертием трясётся?Зашибём и праха не оставим!Больше ничего не остаётся,Мы Горенье собственное ставим!
…Схетта поставила. И выгорела – не так, как вспыхивает ночной мотылёк, а так, как выгорает первая ступень ракеты-носителя.
Посмотрим, что сделает пламя со мной.
Сократив уравнение многомерности, я собрал себя в новом облике. Раньше я бы не смог провернуть подобного: Дорога Сна не стала для меня полноценной Опорой, и я очень ясно, очень резко видел контуры ограничений, сдерживавших Рина Бродягу. Но – не меня! Теперь… теперь для меня даже такая смена облика оказалась почти простой и вполне доступной. Подумаешь, триста виртуальных лет на расчёты нужных вероятностей!
Мелочь.
Я сменил облик и взлетел ввысь в плазменном теле дельбуба. Сперва двух-, а немного позже – подросшей пятикилометровой тушей, до предела насыщенной энергией. Впрочем, куда важнее было то, что в этом облике я мог без напряжения делить потоки внимания между сотнями тысяч разнородных объектовпроцессов. Для дельбубов это естественно, а мне вскоре пригодится.
Никаких гаданий. Я точно знаю, что сейчас будет.
В конце концов, это будущее творю именно я.
- Логашт?
- Улло поторопился. Это была ловушка! Схетта обрела новую Силу, Рин обрёл новую Силу, и сейчас… сейчас…
- Что? Или твой Видящий ослеп?
- Да, Хордакк, – сказал Манар. – Полагаю, он именно ослеп. Потому что мой учитель его ослепил. И вам теперь не позавидуешь.
- О чём ты?
- Мелкие надоедливые мошки иногда вырастают в больших и злых драконов.
Как иллюстрация к его словам, вокруг группы риллу вспыхнула оболочка сине-туманной тьмы. В этой оболочке словно исчезло всё мироздание, весь Лепесток. Ни Мрака, ни Света, ни Глубины, ни мозаики доменов – за этой тьмой не осталось ничего. Только участок пространства, свободного от сине-туманного нечто… стремительно сокращающийся от краёв к центру.
- Где Улло?
- Что это?
- Отец? Как ты здесь оказался?
- Логашт, не молчи!
- Где Манар?
Манар исчез. Лада и Ангел, представитель Сьолвэн, так и не проронившая ни слова – тоже. И появившийся в качестве замены этой троице Теффор как-то не успокаивал. С учётом того, что сине-туманная тьма продолжала наступать. Не особенно быстро, давая прочувствовать угрозу в полной мере… неумолимо.
"Улло!" Риллу смотрел на приближающийся тороид, состоящий из плазмы, живой воли и магии, без страха. Он плохо умел бояться, этот бессмертный. Но недоумение и непонимание для его души оказалось даже болезненнее страха.
"Кто ты?"
"Можешь называть меня, как и раньше, Рином Бродягой".
"Ты – не Рин!"
Вежливость прежде всего:
"Разумеется, нет. Уже нет. Чтобы остановить тебя, мне пришлось… немного подрасти. К сожалению, Схетте тоже пришлось это сделать…"
"Не понимаю".
"Не так давно ты сказал: "Если они остановят меня, я первый признаю их право поступать, как вздумается, не согласуясь с нашей волей!" Твои слова?"
"Да…"
"Ну, тогда не обижайся. Ведь мы всё-таки остановили тебя, не так ли?"
"Не понимаю!"
"Сейчас поймёшь".
Задавленные чувством собственного превосходства, остатки инстинкта самосохранения дрогнули, побуждая Улло по прозванию Меч уплотнить щиты из магии, искажённого пространства и переплетённых силовых нитей. Но – слишком, слишком поздно.
Да и бесполезно. Высшая магия – неотразимый клинок.
Пепельные розы, свет вечерних дней…Сколько ни стараюсь – думаю о Ней.Шелестят берёзы, дождь стучит в стекло.Безыскусна повесть. Сердцу тяжело.И в библиотеке, где тома темны,В спальной, собирая крапчатые сны,Там, где шепчет слухи ветру старый граб –Всюду моя память тает: кап да кап.Здесь мы с Ней гуляли, за руки держась,Слушали в молчаньи старый добрый джаз;Здесь из хрупких рюмок пили мы вино;Здесь мы обнимались, глядя сквозь окно,Как в холмах бушует летняя гроза…Помню запах кожи и Её глаза,Помню ярче яви. Не могу остыть.Всё, что остаётся – по теченью плыть…
На ином уровне Улло, замерший, будто мошка в янтаре, наблюдал, как к нему, сжавшемуся до вполне человекоподобного смертного, приближается также человекоподобная фигура. Это, кажется, отражение того самого Рина, который уже не Рин – целиком сотканное из тёмного пламени, облачённое в ризы нетленного света, – и с огромным, тяжким даже с виду чёрным крестом на груди. Приближается… не слишком быстро, не слишком медленно… неотвратимо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
