— Ты уже сегодня достаточно мне посоветовала. — Константин помолчал. — Мне следует попросить прощения. Я разговаривал с тобой довольно грубо.
Нурит положила список в папку с остальными документами и закрыла ее.
— Мы все ждем, чтобы это закончилось, — сказала она. — И это скоро закончится. Но сейчас ты должен держаться молодцом.
В комнату заглянула светловолосая девушка.
— Доктор, — сказала она, обращаясь к Нурит, — вас к телефону.
— Это тайный поклонник? — спросил Константин, посмотрев на нее.
Девушка покраснела.
— Нет, сэр, — ответила она, — это майор Толедано.
— Майор Толедано на роль тайного поклонника не подойдет, — рассмеялась Нурит. — Уж слишком он предсказуем. Ты сможешь дать ему приличную фору.
Глава 18
Неделя была проведена в ожесточенных спорах, предметом которых являлся не исламистский террор и не предстоящая операция, исход которой обещал быть судьбоносным, а… снег. Борьба разгорелась нешуточная. К лагерю Константина, который заявлял, что снега не будет, присоединились майор Толедано и лейтенант Гордон. А Нурит, Габриэль и Лия были уверены, что снег будет. К женшинам присоединился и Ронен, не побоявшись насмешек со стороны коллег. Насмешек не было, но и Константин, и Боаз, и Гилад приводили доводы в пользу того, что снег в такое время года пойти не может.
— Это вам не Швейцария, где снег держится Бог знает сколько, — говорил Константин.
— Никогда на моей памяти не бывало снега в такое время, — не отставал Боаз.
— Даже если и будет снег, он будет противным и мокрым и растает через полчаса, — завершал не столь категоричный, но уверенный в своей правоте Гилад.
— Вот увидите, снег обязательно пойдет, — не соглашалась Лия. — И уж точно не растает через полчаса!
— После такого похолодания должен пойти снег, — авторитетно заявляла Нурит.
— Зима выдалась холодная, снег может пойти в любое время, даже в начале весны, — уверял Ронен.
А Габриэль была уверена в том, что мужчины попросту сговорились и упрямятся не потому, что их интересует снег, а потому, что не хотят уступать женщинам.
— Вы шовинисты, — заявила она.
Больше всех это заявление задело Константина.
— При чем тут шовинизм? — недоумевал он. — Думаешь, я настолько глуп, что могу позволить себе самоутверждаться за счет женщины? Или это единственный аргумент, который ты можешь предложить? Подумать только — обозвать меня шовинистом!
Доктор Мейер пыталась не допустить слишком резких суждений с обеих сторон, а Ронен начал чувствовать себя неуютно после заявления Габриэль — он не знал, как ему на это реагировать. С одной стороны, чувство мужской солидарности не позволяло ему спускать ей с рук такое оскорбление. С другой стороны, он был уверен, что прав, а поэтому положение его было затруднительным. Одному были рады все — дурашливый спор позволял разрядить обстановку.
… Снег выпал в ночь с пятницы на субботу. Выпал рано утром, часа в четыре, и накрыл пушистым белым ковром район, а потом и город. Несмотря на поздний февраль, он был крупным и мягким, похожим на клочья ваты. И таять не собирался. Он продолжал идти, покрывая улицы, дома, переулки и машины. И субботний Иерусалим из хмурого, хоть и предвкушавшего весну города, превратился в город из сказки.
Лия заметила снег первой. Она ждала, что снег выпадет до того, как она отправится в командировку (улетать она должна была завтра, в воскресенье), и чудо произошло. Несколько минут она смотрела на снег из окна спальни, после чего оставила спящего Константина в одиночестве и спустилась вниз. На часах было около девяти утра, и она не рисковала разбудить Берту топаньем по коридору и радостными возгласами.
— Берта, снег! — воскликнула она, вбегая на кухню. — Снег!
Экономка стояла возле окна и держала в руках чашку с кофе.
— И еще какой снег! Уже лет семь такого не видела. Да еще в конце зимы!
Константин спустился минут через сорок.
— Доброе утро, — поприветствовал он всех.
— Мы пойдем играть в снежки! — заявила Лия и села за стол. — Вот только позавтракаем — и пойдем.
— Значит, ты бросаешь мне вызов? Что же. Скоро мы посмотрим, кто кого.
Лия получила от Берты теплые шерстяные варежки со славянским узором. К варежкам прилагался шарф с длинными кистями и шапочка. Константин от варежек отказался, продемонстрировав кожаные перчатки, но тоже надел теплый шарф и шапку, и они спустились по склону холма.
… Когда пришло время обеда, Лия достала заботливо завернутые Бертой в упаковочную пленку бутерброды, а Константин открыл термос с горячим кофе.
— Тут хорошо, да? — спросил он. — Может, построим иглу и зазимуем?
— Иглу под Иерусалимом смотрелась бы интересно, — со смехом закивала Лия. — Особенно за несколько дней до конца зимы!
— Ладно, я уже понял, что ты меня не поддержишь. Гении обычно остаются непризнанными. — Константин огляделся. — Знаешь, а тут летом можно играть в бадминтон. Ты ведь умеешь играть в бадминтон?
— Нет, — грустно опустила голову Лия.
Он взял предложенный ему бутерброд и поблагодарил, легко кивнув.
— Я тебя научу. К лету ты уже будешь неплохо играть. Бадминтон — это отличная аэробная тренировка.
— На что ты намекаешь? — притворно нахмурилась Лия, всем своим видом выражая недовольство.
— На то, что мне не помешает сбросить пару килограммов.
— Не напрашивайся на комплименты, — упрекнула его Лия, откусывая от своего бутерброда и делая глоток кофе. — За последний месяц ты похудел как минимум килограмм на шесть. Тебе надо наедаться до отвала, а потом лежать и переваривать эту еду.
Константин взял у нее кофе — стаканы были забыты дома, и за неимением лучшего варианта им пришлось пользоваться крышкой от термоса.
— Вы с Бертой, верно, сговорились, — сказал он. — Я уже начинаю опасаться, что вы поймаете меня, свяжете и начнете кормить насильно.
— Ты будешь сопротивляться двум женщинам? Ни за что в это не поверю!
— Да, это будет непросто, — согласился Константин. — Но я тщательно продумаю план действий.
… Домой они пришли около восьми вечера. И, конечно же, промокли до нитки. Лия успела замерзнуть, и даже подъем в быстром темпе не помог ей согреться. Берта не пришла в восторг от такого положения дел.
— Вы ведь промокли! Сэр! — Она с упреком посмотрела на Константина так, будто он был воспитателем и не углядел за нашкодившим ребенком. — Разве это поведение взрослых людей? Или вы хотите, чтобы у вас была ангина?
