Наконец, он бросил Неда Ленда и обернулся лицом к военному кораблю, продолжавшему осыпать нас снарядами.
— А ты знаешь, кто я такой, корабль проклятого народа! — вскричал он громовым голосом. — Мне не нужно виде твоего флага, чтобы узнать тебя! Гляди! Сейчас я покажу тебе свой флаг!
И капитан Немо развернул черный флаг, похожий на тот, который он водрузил на южном полюсе.
В этот момент ядро ударило в корму «Наутилуса», не причинив ей, однако, вреда; чуть не задев капитана Немо, оно упало в море.
Капитан пожал плечами. Обернувшись ко мне, он резке сказал:
— Ступайте вниз! Вы и ваши товарищи…
— Капитан, — вскричал я, — неужели вы думаете атаковать это судно?
— Не только атаковать, но и потопить!
— Вы не сделаете этого!
— Я сделаю это, — холодно ответил капитан Немо, — ни ваше дело судить меня! Случайно вы увидели то, чего не должны были видеть. Мои враги напали на меня, им будет дан страшный отпор.
— Чье это судно?
— Вы не знаете этого? Тем лучше. Его национальность, по крайней мере, будет скрыта от вас. Ступайте же!
Канадец, Консель и я, мы не посмели ослушаться. Пятнадцать матросов «Наутилуса» окружили капитана, глядя на приближавшееся судно с непримиримой ненавистью. В то время как я спускался по трапу, новый снаряд ударил в корму «Наутилуса». Я услышал, как кричал капитан:
— Стреляй же, безумное судно! Расточай свои бесполезные ядра. Ты не ускользнешь от «Наутилуса»! Но я погублю тебя не здесь, не в этом месте! Я не хочу, чтобы твои обломки смешались с благородными обломками «Мстителя».
Я пошел в свою комнату. Капитан и его помощник остались на палубе. Винт пришел в движение. «Наутилус» быстро удалялся и вскоре очутился вне пределов досягаемости для военного судна. Но преследование не прекращалось, и капитан Немо продолжал сохранять эту дистанцию.
К четырем часам дня, не в силах сдержать пожиравшее меня нетерпение и беспокойство, я подошел к трапу.
Дверь была открыта. Я проскользнул на палубу. Капитан возбужденно шагал по ней взад и вперед. Он не спускал глаз с судна, шедшего под ветром на расстоянии каких-либо пяти-шести миль от нас. Он кружил вокруг корабля, как дикий зверь, увлекая его к востоку, позволяя ему преследовать себя. Но пока что сам не нападал на него. Быть может, он еще колебался?
Я попытался снова вмешаться. Но я едва успел произнести несколько слов, как капитан Немо заставил меня умолкнуть.
— Справедливость и право на моей стороне, — сказал он. — Я угнетенный, а вот — угнетатель! Это из-за него я потерял все, что любил, все, что мне было дорого и свято, — родину, жену, детей, отца, мать — все! Все, что я ненавижу, — здесь, на этом корабле! Молчите же!
Я бросил последний взгляд на военный корабль, который приближался под всеми парами, и спустился вниз, к Неду и Конселю.
— Мы должны бежать! — вскричал я.
— Отлично, — сказал Нед. — Но чье это судно?
— Этого я не знаю. Так или иначе, но оно будет пущено ко дну еще до наступления ночи. Лучше погибнуть вместе с ним, чем сделаться соучастниками поступка, о справедливости которого мы не можем судить.
— Таково и мое мнение, — холодно ответил Нед. — Дождемся ночи.
Ночь наступила. Глубокое молчание царило на корабле. Компас указывал на то, что «Наутилус» не изменил своего направления. Я слышал мерные удары его винта. Он держался на поверхности.
Мы решили бежать в тот момент, когда корабль приблизится к нам настолько, чтобы нас могли услышать или хотя бы увидеть, — через три дня должно было наступить полнолуние, и луна светила достаточно ярко. Очутившись же на борту этого судна, если мы и не сможем предотвратить его гибели, то во всяком случае мы попытаемся сделать все, что обстоятельства нам позволят.
Много раз мне казалось, что «Наутилус» готовится начать бой; но, позволив своему противнику приблизиться на некоторое расстояние, он снова увеличивал скорость и отдалялся от него.
Часть ночи прошла спокойно. Изредка перебрасываясь словами, мы выжидали подходящего момента для бегства. Мы были сильно взволнованы. Нед Ленд хотел пуститься вплавь по направлению к кораблю. Я заставлял его ждать. Я был уверен, что «Наутилус» нападет на своего преследователя на поверхности моря, а в этом случае наше бегство будет не только возможным, но и легким.
В три часа утра, горя от беспокойства, я снова поднялся на палубу. Капитан Немо был там. Он стоял на носу. Черный флаг развевался над его головой. Он не отрывал глаз от корабля. Его напряженный взгляд как бы притягивал преследователя, гипнотизировал его, тянул его за собой, как буксирный канат.
Луна проходила через меридиан. На востоке всходил Юпитер. Все было тихо вокруг. Казалось, что небо и океан соперничали друг с другом в спокойствии.
И когда я сравнил это спокойствие стихий с ненавистью, кипевшей в каждом уголке неуловимого «Наутилуса», я чувствовал, как содрогается все мое существо.
Корабль был в двух милях от нас. Он приближался, идя все время вслед за сиянием, излучаемым прожектором «Наутилуса». Я видел его опознавательные огни — зеленые и красные — и белый фонарь, повешенный на штанге фок-мачты. Снопы искр вырывались из труб, — очевидно, корабль довел давление пара до высшей точки.
Я оставался на палубе до шести часов утра. Капитан Немо попрежнему не замечал меня. Военный корабль находился всего в полутора милях расстояния от нас, а с первыми проблесками рассвета возобновил обстрел.
Приближался момент, когда «Наутилус» должен был напасть на своего противника, и, как только это случится, я и мои товарищи покинем навсегда человека, которого я не осмеливался судить. Я собирался спуститься вниз, чтобы предупредить Конселя и Неда, когда помощник капитана поднялся на палубу. Его сопровождало несколько моряков.
На «Наутилусе» готовились к бою. Приготовления эти были очень несложны. Были опущены перила, окружавшие палубу. Вышки прожектора и штурвальной рубки были втянуты внутрь корпуса подводной лодки. Поверхность длинной железной сигары не имела больше ни одной выпуклости — ничто не мешало ей теперь маневрировать.
Я возвратился в салон. «Наутилус» продолжал оставаться на поверхности, освещаемой первыми утренними лучами солнца. Красноватые отблески его отражались в стеклах.
Наступил ужасный день 2 июня.
В пять часов лаг показал мне, что «Наутилус» умерил свою скорость. Я понял, что он хочет допустить фрегат на близкое расстояние. Пушечные выстрелы становились все слышнее и слышнее. Ядра пенили воду вокруг нас, ввинчиваясь в нее с каким-то резким свистом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
