Повернувшись, Мод увидела, как Клеменс с грустной нежностью смотрит на двух ее дочурок: малышку в распашонке и Хавису, облаченную в зеленую котту – миниатюрную копию взрослого платья. Рыженькие кудряшки девочки были забраны назад лентой, так что открывался затылок.
– У вас еще тоже все может быть, – мягко проговорила Мод. – Вы ведь с графом, если не ошибаюсь, женаты не слишком давно?
Клеменс пожала плечами:
– Уже почти четыре года. А через какое время после свадьбы вы зачали Хавису?
«Через неделю», – хотела было ответить Мод, но сочла за благо промолчать.
– До меня Ранульф был женат на Констанс Бретонской, и их брак тоже оказался бесплодным, – продолжала Клеменс. – В глубине души я сомневаюсь, что мне когда-нибудь суждено стать матерью, хотя и молюсь об этом каждый день.
– Простите, должно быть, это большое горе для вас и для графа. – Мод огладила рукой складки синего льна и почувствовала легкую припухлость живота. – Для нас будет большой честью, если вы с Ранульфом согласитесь стать крестными родителями нашего будущего ребенка.
– А я буду счастлива оказать вам эту любезность.
Мягкие серые глаза Клеменс увлажнились, и женщины обнялись. Не желая оставаться в стороне, Хависа тоже подбежала и присоединилась к ним, а Ионетта издала протестующий вопль. Засмеявшись сквозь слезы, Клеменс подхватила малышку на руки и прижала к себе. И в этот момент Мод осознала, насколько же ей все-таки повезло. Надо благодарить Бога за выпавшее ей счастье, а не огорчаться из-за неизбежных житейских превратностей.
Глава 30
Летом Фульк и Мод присутствовали еще на одном бракосочетании. И какой же это был контраст по сравнению со свадьбой ле Вавасура, которую они посетили исключительно из чувства долга. Это торжество принесло им неподдельную радость. Барбетта выходила замуж за молодого валлийского дворянина, сына Мадога ап Риса – того самого, который остановил Фулька и его братьев, когда они в поисках принца Лливелина впервые отправились в Уэльс.
Хотя у самой Мод живот был уже большой, она настояла на том, чтобы сопровождать Барбетту на церемонию в замок Долвидделан. В конце концов, рассуждала она, сейчас еще только середина июля, а ребенок должен появиться на свет в сентябре.
На путешествие в пятьдесят миль Фицуорины выделили два дня, чтобы Мод могла отдыхать по дороге. Так что у них было время полюбоваться на величественные уэльские пейзажи: темно-пурпурные холмы и узкие бурные водопады, прорезавшие себе путь по отвесным склонам гор. Грейсия, новая служанка Мод, с открытым ртом глазела на вершину горы Мойл-Шабод, нависающей над башнями замка Долвидделан. Девушка родилась и выросла в Восточной Англии, в одном из поместий Хьюберта Уолтера, и горы видела впервые.
Фулька забавляло ее изумление.
– Погоди, то ли еще будет, – объявил он. – В Уэльсе есть гора Ир-Уитва[29], вершина которой возвышается над облаками. Недаром валлийцы называют эти горы Эрери, что в переводе обозначает «Орлиные».
– По мне, так в Уиттингтоне лучше, – сказала Грейсия с присущей ей монотонной интонацией и угрюмо-недоверчиво глянула на гору, словно ожидая, что та вот-вот обрушится ей на голову.
– Рада это слышать! – воскликнула Мод. – Если тебе больше нравится в Уиттингтоне, то, надеюсь, ты не бросишь меня, чтобы сбежать с валлийцем, как это сделала Барбетта. – И она улыбнулась своей новой служанке, давая понять, что это всего лишь шутка.
Свадебный пир получился хоть куда, все повеселились от души. Три дня спустя Мод и Фульк собрались обратно домой, в Уиттингтон. Мод обняла Барбетту, а та напоследок всплакнула у нее на плече. Как-никак они целых одиннадцать лет провели вместе, выросли из девчонок во взрослых женщин и стали близкими подругами. Так что расставание казалось мучительным.
– Я пришлю тебе весточку, как только ребенок родится, – пообещала Мод.
Барбетта улыбнулась сквозь слезы:
– Да благословит вас Бог, миледи…
Погода благоприятствовала путешествию, и к полудню Фульк и Мод, преодолев приличное расстояние, остановились в Корвене – перекусить и дать лошадям отдохнуть. Мод втайне радовалась передышке. Последнюю милю ее мучили боль в спине и тяжесть в низу живота, но когда муж спросил, все ли в порядке, она кивнула и выжала из себя улыбку.
В поселении имелся постоялый двор, где им подали мед и пенистый золотой эль с ячменным хлебом и сыром из овечьего молока. Обедали на улице, во внутреннем дворике, под раскидистыми ветвями яблони. Мод не слишком проголодалась, но сделала вид, что ест с аппетитом. Хависа, как обычно, быстро и с азартом умяла свою порцию, а вот Ионетта изящно откусывала маленькие кусочки: можно было подумать, что она брала уроки этикета у придворных дам.
Наблюдая за дочерьми, Фульк дивился тому, насколько они разные. «Принцесса и крестьянка» – так он их называл. Хависа оставила отца и решительно взобралась на колени к дяде Филипу. Из-за одинакового цвета волос их частенько принимали за отца и дочь.
– Ну и аппетит у моей племяшки, – усмехнулся Филип. – Ну прямо как у Ричарда.
– Будем надеяться, что до его габаритов она не дорастет, – хохотнул Фульк.
С Фульком и Мод на свадьбу поехали только Филип и Уильям, трое младших братьев охраняли сейчас стены Уиттингтона. Толстяк Ричард вообще не слишком любил путешествовать. А Иво с Аленом очень дружили и старались всегда держаться вместе.
Мод прижала руки к раздувшемуся животу, скрытому плотной тканью синего сюрко, и подумала, что если кто сейчас и напоминает Ричарда, то это она сама. И снова, в который уже раз, поймала на себе взгляд хозяина постоялого двора. Они с женой исподтишка наблюдали за гостями на протяжении всего обеда. Сперва Мод подумала, что это объясняется элементарным любопытством: в такой глуши каждый новый человек – событие. Но теперь она призадумалась. Да, безусловно, было на что поглазеть: богатая одежда, кольчуги и оружие – но все равно хозяева разглядывали их слишком уж пристально. Мод даже стало немного не по себе.
И тут трактирщица что-то проговорила мужу на ухо. Он покачал головой и быстро скрылся в доме. Воинственно скрестив руки и явно приготовившись к сражению, женщина последовала за супругом.
– Мне жаль этого бедолагу. Говорить, что Глава семьи – мужчина, может только неженатый человек, – усмехнулся Фульк. – На самом деле всем заправляют женщины.
– Это тебе по собственному опыту известно? – язвительно поинтересовалась Мод. Она тоже не сомневалась, что трактирщица своего добьется.
Несколько минут спустя та вышла на улицу, сжимая в руках метлу, и принялась остервенело мести двор. Мужа ее видно не было.
