Я ушам своим не верил. Они поднимаются по «Небесной лестнице»?! Причем только для того, чтобы попасть в свою сраную кондитерскую и сожрать там яблочный штрудель?! «Романтично и полезно для здоровья?!» Уму непостижимо!
– Погодите, Клара-Мария, – прошу. – Погодите. Я вас, наверное, как-то неверно понял. Вы поднимаетесь по «Небесной лестнице»? Как такое может быть?
– Очень просто, – смеется. – Наши дома стоят внизу, у озера, а кондитерская – на вершине холма. Удобнее всего добираться туда по улице-лестнице. Она называется die Himmelich Leiter, «Небесная лестница»… я бы даже сказала – «Небесная стремянка», если вам требуется более точный перевод. Стационарная лестница – это все же «die Treppe»…
– А, «Leiter», значит, переносная, – киваю понимающе. – Лестница, которую можно принести в нужное время в нужное место, установить, забраться – ну, скажем, в небеса, – а потом аккуратно убрать, словно и не было никакой лестницы. Ясно. Спасибо, Клара-Мария, вы мне очень, очень помогли…
Она разглядывает меня с неподдельным интересом.
– Помогла? Чем же я вам помогла? Вы изучаете немецкий язык?
– Можно сказать и так, – улыбаюсь устало. – Только я не слишком усердный ученик. Три года назад выучил слово «die Schicksalkreuzung». Теперь вот «die Himmelich Leiter». Моя эрудиция не слишком впечатляет, правда?..
Клара-Мария укоризненно качает головой.
Я больше не могу оставаться в этом гостеприимном доме, на пепелище угасающей новогодней вечеринки. Мне нужно проветриться. Подумать. Составить план действий. Потому что…
Ну да, конечно.
Несколько часов назад наступил тысяча девятьсот девяносто пятый год, и посланница судьбы по имени Клара-Мария явилась ко мне, чтобы сообщить точный адрес паучьих сетей, в которые я твердо намерен угодить, ибо крылья мои давно уже увязли в восхитительных этих тенетах, и причудливые переплетения липких волокон услаждают мой взор и туманят разум…
Ага, именно что туманят!
Хорошо хоть в последний момент я сообразил вернуться, найти Клару-Марию и спросить у нее, как называется город, улицы которого носят столь причудливые названия?
Город, оказывается, носит ласковое имя Шёнефинг; впрочем, это даже не город, а маленький курортный городок, как сказали бы в России, «дачный поселок», расположенный в получасе езды от Мюнхена. Клара-Мария кокетливо улыбается; вероятно, она полагает, что сейчас я попытаюсь тактично вызнать ее адрес и, возможно, напрошусь на чашку чая – когда-нибудь, будущим летом. Но я лишь восхищенно сверкаю очами, бормочу благодарности вперемешку с извинениями и пулей вылетаю на улицу.
Теперь я точно знаю, что мне следует делать. Для начала – звонить симпатяге Михелю из германского консульства. Скажу ему, что мне срочно требуется въездная виза, придумаю какую-нибудь убедительную причину. Например, скажу ему, что моя любимая девушка уехала в Германию, а я только теперь понял, что не могу без нее жить. Михель любит сентиментальные истории, он мне поможет.
129. Кецалькоатль
По одному из мифов ацтеков, Кецалькоатль <…> удалился на плоте из змей в восточную заморскую страну Тлилан-Тлапаллан, обещав через некоторое время вернуться…
– Алло, – ору, прижимая к губам телефонную трубку, – алло, Веня, не слышно ни хера, ты хоть музыку прикрути.
Щелчок, тишина. И наконец спокойный голос, почти не искаженный несколькими километрами перепутанных проводов.
– Теперь слышно? Ты чего вопишь-то? Надеюсь, тебя не похитили и не держат в заложниках? А то вон шумы какие-то подозрительные…
– Меня не… считай, я сам себя похитил. Звоню с вокзала.
– С какого вокзала?
– С Белорусского, если это действительно важно… Уже полчаса твой номер набираю, а у тебя все занято да занято. Мой поезд через пятнадцать минут отходит… тьфу, черт, уже через двенадцать.
– Куда едешь-то? – невозмутимо интересуется он.
– В Мюнхен.
– Все-таки она тебя соблазнила! – удивленно ржет Веня. – Вот уж не думал, не гадал…
Я даже не сразу понимаю, о ком речь. Меня соблазнили? А я и не заметил, как пикантно… Потом до меня доходит, что подразумевается наша общая знакомая, новогодняя «снегурочка» Клара-Мария. Вспоминаю ее морковно-рыжие букли, грушевидное тело, густой бас. Да уж, славная бы из нас вышла парочка, сам бы билет в первый ряд купил, если бы нашелся кинотеатр, где крутят столь жесткое порно… Впрочем, в каком-то смысле Веня прав. Не вспомни она тогда про улицу-лестницу с диковинным названием «ди химмелихь ляйтер», не шлялся бы я сейчас по вокзалам, не запирался бы в телефонной будке вдвоем с сырым мартовским ветром. Сидел бы дома, кофий жрал в свое удовольствие или даме какой прекрасной полусухим трупиком мимозы в харю тыкал бы – лепота!.. Ладно, пусть думает что хочет, не переубеждать же его. Мне на поезд уже бежать надо.
– Я там немного погуляю и вернусь, – отвечаю уклончиво. – Ты извини, что все так внезапно случилось, мне только сегодня днем паспорт с визой отдали, а в кассе билет нашелся… Покручусь там недельку, насосусь баварского пива до полного изнеможения, наделаю пару-тройку глупостей, как положено одинокому русскому туристу, и вернусь. Ага?
– Макс, – тихо спрашивает он. – Ты уверен, что вернешься? Я только что вспомнил. Кассета твоя дурацкая, которую ты, согласно легенде, у сироты отобрал. Девяносто пятый год, и все такое… А когда Клара-Мария про местную «Лестницу в Небо» рассказывала, ты же ее глазами пожирал, испепелял просто… Ты действительно вернешься?
– Ну, – говорю растерянно, – если так… Хочешь, правду скажу? Не знаю. И все же… скорее да, чем нет. С чего бы это мне исчезать навсегда? Не мой стиль.
– Боюсь, именно твой, – вздыхает он. – Ладно, поступай как поступается. Звони, если что. Если ничего, тоже звони. Или хоть завещание по почте пришли, прежде чем на лестницу эту карабкаться.
– Обойдемся без завещаний, – говорю твердо. – Лучше уж сам вернусь. Рано или поздно, так или иначе, но вернусь непременно.
130. Кибела
Богиня требует от своих служителей полного подчинения ей, забвения себя в безумном восторге и экстазе, когда жрецы Кибелы наносят друг другу кровавые раны или когда неофиты оскопляют себя во имя Кибелы, уходя из мира обыденной жизни и предавая себя в руки мрачной и страшной богини.
После того, как поезд, согласно расписанию, прибыл к платформе номер пять берлинского вокзала Schцnefeld, я действовал как совершенный автомат. Одуревший от полутора суток тряски в душном купе, неопытный и почти безъязыкий турист, каковым я, в сущности, и являлся, должен бы был растеряться, провести полчаса у табло с расписанием поездов и, окончательно расставшись с надеждой хоть что-нибудь понять, посвятить остаток сил поискам ближайшего киоска с Настоящим Немецким Пивом. Я легко мог представить себя, любимого, на месте этого гипотетического олуха. Мое амплуа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
