Необычная просьба — попросить что-то настолько простое в обмен на столь ценный знак внимания. Но… я возьму вашу монету, иммунис Долабра, и выслушаю ваш рассказ и вашу музыку… каким бы странным это ни казалось». Он выхватил монету клятвы из ее пальцев и положил к себе в карман. Затем он сел на трон, а Павитар устроился на маленьком табурете позади него.
— Отлично, — сказала Ана, улыбаясь. — Дай мне, пожалуйста, стул, Дин, и я начну.
— ПРЕЖДЕ ВСЕГО, ВАШЕ величество, — сказала Ана, садясь, — я расскажу вам о самой поразительной вещи, которую я обнаружила: мертвец в ящике на самом деле вовсе не имперец! — Она откинулась на спинку стула и сделала драматическую паузу. — Вы можете угадать, в какой стране он родился, так давно?
Принц моргнул, когда понял, что Ана не продолжит, пока он не угадает.
— Э-э… понятия не имею. Я мало путешествовал, только по своим землям.
— Да, но он из ваших земель, Ваше величество! — сказала Ана. — Этот человек — Ярроу до мозга костей.
— Так ли это? — заинтересованно спросил принц.
— Это правда! — сказала Ана. — И все же он происходит из более близкого к вам рода, чем вы, возможно, думаете! Потому что, несмотря на свой имперский вид, этот человек на самом деле сын вашего покойного отца, Ваше величество, отпрыск ныне покойного короля Ярроу!
Павитар, Кардас и принц уставились на нее, разинув рты.
— Павитар, — потрясенно произнес принц. — Павитар, конечно… конечно, это не…
Павитар бросился вперед, опустился на колени рядом с разлагающимся трупом и большим пальцем открыл мертвецу глаза.
— Этого не может быть! У этого человека белые глаза с едва заметным зеленым оттенком. И зубы у него неестественно белые из-за вашей проклятой магии! И, кроме того, у него явно имперские черты лица!
— Верно! — пропела Ана. — Я признаю, что маскарад был весьма искусным. И покойник даже носил имперское имя — Сунус Пиктис! И все же он был сыном вашего отца, принц Камак, хотя и покинул это королевство давным-давно, еще до того, как его глаза позеленели. Что касается его расы, то в этом Пиктисе, как и во многих других истинных душах Ярроу, включая Дархи и вас, Ваше величество, текла кровь Ратраса. Ведь во многих детях при дворе течет имперская кровь, не так ли?
Ни принц, ни Павитар не ответили, хотя я чувствовал, что этот вопрос был им обоим глубоко неприятен.
— И все же судьба отправила этого парня в путешествие далеко отсюда! — воскликнула Ана. — Давным-давно ваш отец отправил этого Пиктиса за границу, чтобы он спрятался в Империи. Там он должен был сойти за обычного ратрасского ребенка, храбро притвориться имперским мальчиком и вступить в ряды Империи в надежде достичь только одного, того, о чем ваш отец мечтал долгие годы — он должен был вернуться в Ярроу и уничтожить Саван.
Принц выглядел таким ошеломленным, что чуть не свалился со своего трона.
— Это ложь! — прорычал Павитар, вставая. — Вы признаете, что этот негодяй был имперцем, а затем выдумываете неправдоподобные истории, чтобы опровергнуть это!
— С сожалением должна сказать, Ваше величество, что это правда! — сказала Ана. — Личность Пиктиса была настолько засекречена, что даже Дархи ничего не знал о его существовании, как и о заговоре короля поместить на Саван одного из своих доверенных детей в надежде уничтожить его! На самом деле, он не мог этого знать, потому что король к тому времени, к сожалению, в значительной степени утратил рассудок и совершенно забыл об этом.
Теперь Павитара точно хватил удар, и он так яростно жестикулировал, что подпрыгнул на каменном полу.
— Теперь ты обвиняешь мертвых! — взревел он. — Я требую, чтобы ты прекратила это, или я снесу тебе голову, ведьма!
Я напрягся. Ана, казалось, почувствовала мое движение и махнула мне рукой.
— Вы можете попробовать, но я прошу вас подождать, пока я закончу! Кроме того, я не думаю, что вы имеете право требовать, чтобы я остановилась, учитывая, что ваш принц забрал мою монету, верно? — Она повернулась к принцу. — И разве вы не хотите услышать это, Ваше величество? Потому что это — тайный замысел вашего отца, а человек в ящике был вашим сводным братом.
Принц на мгновение уставился на нее, затем перевел взгляд на мертвое тело.
— Да… пожалуйста, продолжайте.
— Благодарю вас, Ваше величество, — сказала Ана, кланяясь. — Этот Пиктис однажды попытался разрушить Саван изнутри. Для этого он поднялся по служебной лестнице и стал авгуром — одна из самых уважаемых имперских должностей, — фантастическим гением, чьи когнитивные способности не уступают почти никому в Империи. Но даже с этими способностями он не справился со своей последней задачей, и Саван уцелел. Но он не оставил своих усилий! Пиктис сбежал оттуда и стал партнером вашего бывшего сатрапа Дархи около двух лет назад. С того времени он работал контрабандистом, воруя богатства с имперских барж, с намерением создать оружие, способное снова атаковать Саван. Но его выбор партнера был неразумным — Дархи предал его точно так же, как он предал вас. Теперь он здесь, мертвый, в этом ящике, и все, чего они с Дархи хотели добиться, — это всего лишь пыль и пепел. Трагическая история о растрате, не так ли?
Принц поднял руку.
— Какие у вас есть доказательства этой истории, иммунис?
— У меня есть показания многих имперских офицеров, — сказала Ана, — и скоро у меня будет еще один свидетель с еще бо́льшим количеством свидетельских показаний. — Она положила руки на свои лиры, дьявольски ухмыляясь.
Павитар усмехнулся.
— Твой покойник будет говорить за тебя?
— О, да! — воскликнула Ана. — Позвольте мне подергать за струны, и мы послушаем его слова!
Затем она поклонилась, выпрямилась, положила руки на струны своей лиры и начала играть.
Но эта песня совсем не походила ни на одну мелодию, которую она когда-либо наигрывала на своих лирах. Те песни были прекрасными, печальными и лесными, но эта песня была резкой, лишенной всякой мелодичности и резала слух — синкопированная, переменчивая песня, которая, казалось, менялась и сдвигалась каждую секунду. Сам этот звук меня очень обеспокоил, и, судя по лицам людей в зале, я был не одинок. Павитар с каждой секундой становился все более разъяренным.
Ана играла все дальше и дальше, ее белоснежная голова моталась из стороны в сторону, пока она отбивала этот невероятно раздражающий ритм, который, казалось, боролся сам с собой.
Затем раздался громкий, неземной стон.
Все оглянулись, ища его источник. Многие в благоговейном страхе уставились на труп. Тем не менее, труп оставался неподвижным, и из-за размеров зала было
