Придя в городище, Пересвет собрал на площади всех девушек, и пока Ящелт и Станто раздавали им платья, он коротко обрисовал ситуацию, которая требовала, чтобы все участницы сегодняшнего священного действа без промедления расходились по домам. Девушки были сильно подавлены смертью Пелузе и Унды, они в скорбном молчании приводили себя в порядок, облачаясь в одежды и заплетая волосы в косы. Их испуг сменился горестным осознанием краха всех радостных надежд, связанных со священным обрядом воскрешения мертвых.
– Что же теперь будет? – растерянно спросила Нельда, расчесывая костяным гребнем свои белокурые растрепанные волосы.
Ее вопрос предназначался Цильде, застывшей с мрачным выражением на лице и даже не помышлявшей заниматься своими распущенными по плечам волосами.
Вместо Цильды Нельде дал ответ Ящелт, перебиравший оружие, захваченное у тевтонцев.
– Ничего не будет, Нельда, – проговорил он с оттенком горечи и досады в голосе. – Мертвые пруссы останутся в могилах, а ныне живущие пруссы по-прежнему будут влачить ярмо рабства. Чудо не свершилось, к великому сожалению. И повинны в этом опять же немцы, поработившие нашу землю.
– Делать нечего, подруги, – прозвучал негромкий голосок Велты. – Нам лучше поскорее уйти отсюда домой, иначе воины барона Райнварта обратят нас в невольниц или убьют.
– Ладно, мы все уйдем, а что будешь делать ты? – Цильда подошла к Пересвету и взяла его за руку.
– Я дождусь барона Райнварта и его людей, – не глядя на Цильду, ответил Пересвет. – Я еще посчитаюсь с крестоносцами за смерть Гертруды.
– Я останусь с тобой, – сказал Ящелт, тоже подойдя к русичу. – Отплачу немцам за смерть Пелузе. Все равно мне идти некуда.
– Тогда и я останусь с вами! – решительно заявила Цильда, сверкнув голубыми очами. – Рассчитаюсь с тевтонцами за смерть Унды.
К Цильде шагнул Станто, изумленный таким ее решением.
– Лучше я останусь тут вместо тебя, – промолвил он, – а ты возвращайся домой. Подумай о своей матери и братьях. Без тебя им придется совсем худо.
– Станто прав, – сказал Пересвет, мягко взяв Цильду за плечи. – Тебе непременно надо вернуться домой. Ты должна жить дальше, чтобы выйти замуж за Станто и родить от него сыновей, которым, быть может, удастся поднять пруссов на новое Великое восстание.
– Но я буду с тобой до конца… – возразил было Станто.
Пересвет не дал ему договорить:
– Собирайся в путь, друг мой. Тебе нужно позаботиться о Цильде. Уходить надо немедленно! Ежели наткнетесь в лесу на крестоносцев, то затаитесь и пропустите их мимо себя.
Ящелт поддержал Пересвета, убеждая Цильду и Станто не упрямиться и покинуть Старое городище без промедления. Он попросил их помочь прочим девушкам добраться до своих деревень и не заплутать в лесу.
Согласившись уйти домой, Станто и Цильда не скрывали того, как им тяжело расставаться с Ящелтом и Пересветом. Они понимали, что скорее всего расстаются с ними навсегда.
Девичий отряд, возглавляемый Станто и Цильдой, вышел из городища и затерялся в сумеречном затихшем лесу.
Пересвет и Ящелт, придя на капище, положили на носилки бездыханное тело Уго фон Мерка и отнесли на берег озера.
– Барон Райнварт никогда не отыщет тело своего племянника. Никогда! – с мстительной злостью произнес Пересвет, привязывая к мертвому рыцарю тяжелый камень. – Даже самые чуткие собаки не помогут Райнварту в его поисках.
Раздевшись донага, Пересвет и Ящелт заплыли вместе с мертвым телом на середину озера и там выпустили из рук запеленатого в одеяло покойника. Камень быстро утянул мертвого рыцаря на глубину.
* * *
Смерть Пелузе и Гертруды словно оборвала в душе у Пересвета его самую чувствительную струну. Пересвета не покидало чувство бездонного одиночества и пустоты, словно весь мир разом отвернулся от него. О своем будущем Пересвет даже не задумывался, объятый лишь одним жгучим желанием поскорее встретиться с крестоносцами, чтобы в кровавой рубке утолить свою жажду мести. Причем Пересвету было все равно, с кем из тевтонцев скрестить меч, с воинами ли Райнварта или любого другого рыцаря. Ему хотелось убивать крестоносцев, которые лишили его любви и счастья, и совсем не хотелось жить…
Такое состояние Пересвета слегка тревожило Ящелта. Он попытался мягко убедить русича в том, что, убивая тевтонцев, совсем не обязательно жертвовать собой. Мол, Пересвету еще нужно вернуться на отчую землю.
– А что мне там делать без Гертруды? – обронил Пересвет, взглянув на Ящелта пустым угрюмым взглядом.
– Пытаться строить новое счастье, – сказал на это молодой прусс.
Переночевав в Старом городище, рано поутру Пересвет и Ящелт облачились в кольчуги, вооружились и двинулись через лес к ближайшей дороге. Пересвет не хотел тратить время на ожидание отряда барона Райнварта. К тому же схватка с тевтонцами в городище для двоих смельчаков грозила неминуемой и скорой гибелью. Пересвету же хотелось иметь хоть какое-то преимущество над крестоносцами, то есть он задумал напасть на них первым из засады. Этот замысел Пересвета одобрил и Ящелт.
Лесную дорогу они отыскали после долгих блужданий по лесу. Куда вела эта дорога и откуда, им было неведомо. Сидя на упавшей сосне, Пересвет и Ящелт грызли сушеную рыбу, тихо переговариваясь и поглядывая на дорогу, видневшуюся в просветах между деревьями.
Внезапно тревожно загалдели сороки и сойки в придорожных ольховых зарослях. Невдалеке послышался смутный глухой шум – это был топот ног и копыт.
Пересвет вскочил, привычным движением надел на левую руку щит, а в правую взял дротик. Ящелт принялся торопливо заряжать арбалет. Прижавшись к шершавому стволу могучей сосны, Пересвет увидел за деревьями и кустами растянувшийся на дороге отряд тевтонцев. В голове отряда двигались около десятка всадников в латах и шлемах, в белых плащах с черными крестами. За конниками шли около полусотни кнехтов в круглых металлических касках, в кожаных панцирях, с дротиками и небольшими круглыми щитами в руках. У некоторых кнехтов поверх панцирей были надеты короткие белые туники без рукавов, с нашитыми черными крестами на груди и спине.
– Действуем как договорились! – шепнул Пересвет Ящелту. – Коль я паду, уходи без промедленья в чащу. Помни, пруссам нужны твои баллады. Умирать тебе еще рано, брат.
Перебегая от сосны к сосне, Пересвет устремился к дороге, взяв дротик на изготовку. От него не отставал Ящелт с арбалетом в руках. Пересвет выбрал своей целью рыцаря в блестящем шлеме с клювоподобным забралом, в него-то он и метнул свой дротик. Однако в момент полета с силой пущенного копья с рыцарем поравнялся его конный оруженосец и дротик угодил ему в голову, выбив из седла. Лошадь упавшего на дорогу оруженосца испуганно взвилась на дыбы, приведя в некоторое смятение рыцарский отряд.
Выскочив из-за деревьев, Пересвет ударом меча ранил в бедро рыцаря на вороном коне, шлем которого был украшен черным пышным пером. Потом с разворота рубанул другого всадника, ранив его в руку. Одному из оруженосцев Пересвет пропорол живот мечом, а из руки другого выбил копье. Все это случилось быстро и неожиданно.
К Пересвету бегом устремились кнехты, огибая рыцарский отряд с двух сторон по обочинам дороги. Какой-то из кнехтов уже замахнулся на Пересвета топором, но его ноги тут же подломились, шея кнехта оказалась пробита стрелой, прилетевшей из леса. Это напомнил о себе Ящелт, сидевший в засаде.
Кнехты напирали на Пересвета, толкаясь и мешая друг другу. Русич, пользуясь этим, ловко уворачивался от вражеских дротиков, отражал щитом удары мечей и топоров, отходя к лесу. Пересвет опасался только одного, чтобы немцы не взяли его в кольцо. Размозжив головы двоим кнехтам и еще двоим нанеся тяжелые раны, Пересвет с каким-то яростным азартом стал выкрикивать оскорбления на немецком языке, призывая кого-нибудь из рыцарей скрестить с ним меч.
Кнехты пытались напасть на русича сзади, но меткие стрелы Ящелта валили с ног самых проворных из немцев одного за другим. Около десятка пеших тевтонцев кинулись ловить Ящелта, заметив его стремительные перемещения среди сосен. Ящелт бросился наутек, уводя преследователей за собой. Таким образом, он в точности следовал наказу Пересвета.
Оставшись без своего быстроногого помощника, Пересвет тоже стал уходить в глубь соснового бора, понимая, что ему просто не хватит сил, чтобы одолеть такое множество врагов. Тевтонцы с треском и шумом гнались за русичем, словно стая рассвирепевших медведей. В лесной тиши далеко разносились выкрики на немецком языке, звон сталкивающихся клинков порождал гулкое эхо в темно-зеленых разлапистых кронах.
Кто-то из рыцарей крикнул кнехтам, чтобы отчаянного храбреца взяли живым, поэтому кнехты не стреляли в Пересвета из арбалетов. Немцы гнались за ним широкой облавой, стараясь взять в мешок. После получасовой погони тевтонцам удалось-таки окружить Пересвета, выгнав его из чащи на болотистое редколесье.
