Кнехты расступились, и против русича вышел рыцарь в шлеме с клювоподобным забралом, на треугольном щите которого алел красный герб в виде лепестка розы, пронзенного кинжалом.
Взмахнув мечом, Пересвет бросился на рыцаря, который уверенно отразил все его выпады, выказывая высокое мастерство во владении клинком. Рыцарь всячески старался выбить меч из руки Пересвета, и ему дважды едва не удалось это. Понимая, сколь опытен и опасен его противник, Пересвет шаг за шагом принялся отступать в самую болотную трясину, дабы рыцарь в своих тяжелых доспехах увяз там. Мутная болотная жижа сначала доходила Пересвету до колен, потом она дошла ему до пояса. Рыцарь продолжал наседать на Пересвета, хотя было видно, что каждый шаг дается ему с трудом.
Пересвет начал изнемогать в этой изматывающей схватке. Он чувствовал, что болото засасывает его все глубже и глубже. В какой-то миг потеряв равновесие, Пересвет стал боком валиться в трясину. Рыцарь попытался поразить его мечом, но сам оступился и упал на одно колено, погрузившись в болотную жижу почти по грудь. Пересвет, напрягая последние силы, ринулся на рыцаря. Он схватил его сзади за плечи и навалился на него всей своей тяжестью, вдавив в трясину с головой. Топь мигом поглотила закованного в латы рыцаря, который отчаянно барахтался под Пересветом, силясь подняться.
До ушей Пересвета донеслись крики кнехтов и оруженосцев, которые гурьбой устремились к рыцарю на выручку, запинаясь и падая. Пересвет опять схватился за меч, рубанув по щиту самого расторопного из оруженосцев и сразу же сбив его с ног. Какой-то кнехт ударил Пересвета дротиком в грудь, но кольчуга выдержала этот удар. Пересвет лишь покачнулся, острием своего меча выбив кнехту глаз. Немец с диким воплем отпрянул прочь и сразу увяз в топи по самые плечи.
Кнехты кричали и шарили в болотной жиже руками, силясь отыскать в вязкой глубине утонувшего рыцаря. Они и не думали преследовать Пересвета, который пробирался через болото, подрубая чахлые сосенки и бросая их себе под ноги. Свой щит Пересвет забросил за спину, чувствуя удары арбалетных стрел, вонзающихся в него. Изнемогая и задыхаясь, Пересвет шел через топь, погружаясь в нее то по пояс, то по грудь. Вслушиваясь в крики кнехтов, Пересвет с изумлением узнал, что рыцарь, которого он утопил в болоте, не кто иной, как сам барон Райнварт.
«Надо же, случай свел меня с самим Райнвартом! – торжествовал в душе Пересвет. – Надеюсь, душа барона скоро встретится в чистилище с душой его племянника Уго фон Мерка!»
Пересвет выбрался из болота весь облепленный зеленой тиной, шатаясь от усталости. Он стал подниматься по склону холма, опираясь на меч и озираясь по сторонам. Вокруг росли кряжистые дубы и буки.
Под ногами у Пересвета шелестели буро-коричневые опавшие листья, среди которых были густо рассыпаны желуди. Пересвет вспугнул целый выводок кабанов, которые с топотом и беспокойным хрюканьем умчались в заросли молодого осинника.
У Пересвета промелькнула мысль, что он теперь сам как кабан, убегающий от охотников. Слуги барона Райнварта не отстанут от него, пока не рассчитаются с ним за смерть своего господина.
Блуждания по лесу вывели Пересвета к другому болоту, покрытому зарослями ивы и камыша. Изменив направление, Пересвет двинулся в обход болота. Он не прошел и двухсот шагов, как наткнулся на двух кнехтов, которые явно искали его. Пересвет бросился на немцев, понимая, что для бегства сил у него уже не осталось. Один из тевтонцев скрестил с Пересветом свой меч, а другой принялся трубить в медный изогнутый рог, подавая сигналы своим. Где-то в отдалении хрипло прозвучали протяжные сигналы другого рога.
Немец, сражавшийся с Пересветом, оказался неловким рубакой. Пересвет зарубил его без особых затруднений, потом он мечом пронзил трубача, пригвоздив того к стволу дуба. Тевтонец выронил из рук медную трубу и умер, стоя у дерева, с выпученными глазами и разинутым ртом.
В какой-то момент Пересвет ощутил себя зверем, которого обложили загонщики. Он метался по дубовому лесу, всюду сталкиваясь с тевтонцами, которые вырастали перед ним как из-под земли. В Пересвета летели дротики и стрелы, его меч то и дело с лязгом сталкивался с вражескими клинками или громыхал по неприятельским щитам и шлемам. Враги теснили русича, они были повсюду. Вражеский круг вот-вот должен был сомкнуться вокруг Пересвета. Дабы не угодить в руки крестоносцев, Пересвет вновь устремился к болоту, шелестящие камыши которого укрыли его от вражеских глаз.
Продираясь через камышовые заросли, Пересвет слышал, как у него за спиной на твердом берегу мечутся тевтонцы, ругаясь и споря между собой. Кнехты и оруженосцы не горели желанием преследовать Пересвета по болоту, хотя рыцари приказывали им это. Наконец несколько тевтонцев решились спуститься в болото. Подбадривая друг друга громкими голосами, немцы гуськом двинулись через камыши по следу, оставленному в этих дебрях Пересветом.
Когда камыши остались позади, Пересвету пришлось пробираться по качающейся у него под ногами вязкой почве. При этом вода доходила ему до груди. От холода Пересвета колотила сильная дрожь. Каждый шаг он делал с обмирающим от страха сердцем. Если студенистая земля вдруг провалится у него под ногами, то ему будет не выбраться из этой ужасной ловушки. Тяжелая кольчуга, сапоги и пояс с мечом и кинжалом утянут Пересвета на самое дно болота. Сам того не сознавая, Пересвет стал шепотом просить Богородицу и Отца Небесного не оставить его в этой беде, не дать ему сгинуть в холодном болоте.
Увидев впереди небольшой островок, на котором росли тонкие осины, Пересвет рванулся к нему, загребая воду руками. Выбравшись на остров, Пересвет бессильно рухнул в густую осоку. Голоса немцев в камышах постепенно затихли. Убоявшись предательской топи, тевтонцы повернули обратно к берегу.
Пересвет не знал, сколько времени он пролежал на островке в полубеспамятстве. Оторвав голову от осоки, он заметил, что вечерние сумерки окутали все вокруг смутными неясными тенями. С трудом поднявшись на одеревеневшие ноги, Пересвет мысленно приказал себе идти дальше через болото, не видя иного пути к спасению. Он нащупал маленький серебряный крестик у себя на груди под рубахой и кольчугой, вновь прося Высшие Божественные силы помочь ему спастись.
Внезапно в нескольких шагах от Пересвета прямо над кромкой водной глади возникла белая полупрозрачная фигура молодой статной женщины в длинном одеянии до пят, с покрывалом на чуть склоненной голове. Правая рука похожей на видение женщины медленно поднялась и осенила Пересвета крестным знамением.
У Пересвета холодок пробежал по спине, он невольно отпрянул назад. В белой женской фигуре и в ее одеянии Пересвету почудилось сходство с Гертрудой. Ему подумалось, что это, наверно, душа Гертруды прилетела сюда с небес, услышав его мольбы о помощи.
– Ты ли это, Гертруда? – дрожащими губами произнес Пересвет. – Прости, что я не уберег тебя. Ради Бога, прости, Гертруда!..
Горячие слезы хлынули из глаз Пересвета, покатившись по его щекам.
Белая, как туман, женская фигура плавным жестом руки поманила Пересвета за собой. Пересвет с изумлением увидел, что эта невесомая фигура медленно плывет по воздуху над водой, удаляясь от острова.
Пересвет почувствовал, как некая неукротимая сила сдвинула его с места, направив вслед за удаляющейся призрачной женской фигурой с наброшенной на плечи длинной мантией. Пересвет шел через болото, не глядя себе под ноги, так как его взгляд был прикован к той, что плыла впереди него по воздуху. И странное дело – там, где проплывала эта прозрачная женская фигура, глубина болота едва доходила Пересвету до колен. Едва нога Пересвета ступила на твердую землю, как неясное белое видение растаяло в воздухе, словно его и не бывало.
– Где ты, Гертруда? – воскликнул Пересвет, вглядываясь в темноту между деревьями. – Благодарю тебя за спасение! Я никогда не забуду тебя!
Глава восьмая
Будивид
Едва увидев отца, Пересвет сразу почувствовал, что в нем произошла резкая перемена. Отец держался с ним не просто холодно, но даже неприязненно. Пересвет мигом сообразил, что в его отсутствие случилось что-то неладное в отчем доме и в душе его отца. Лишь в этот миг Пересвету стало понятно странное выражение лиц дворовых слуг, встретивших его у ворот терема и на теремном крыльце: его тут явно не ждут!
Видя, что отец не собирается обнять его, Пересвет прошелся по просторной светлице от окна к окну, комкая в руках шапку. В этом тереме прошло детство Пересвета, здесь ему все было до боли знакомо!
– Что же, батюшка, и сесть мне не предложишь? – после долгой паузы промолвил Пересвет, повернувшись к отцу. – Иль ты совсем не узнаешь меня?
Боярин Станимир Иванович небрежно указал рукой на стул, сухо обронив:
– Присаживайся, сыне.
Однако Пересвет сел не на стул, а на скамью у окна.
