— Рана была несерьёзной — и мы восстановили порванные ткани твоей руки, — сказал Воэ. — Кость у тебя не пострадала и это облегчило операцию… У меня, приятель, как-то ногу оторвало… И мне её восстанавливали по частям.
— Давайте не будем об этом сейчас, — попросила Сифиль. А Эринс спросил:
— Это было на Сурии?
Генерал кивнул в ответ и подмигнул мне.
'Чёрт! Нравится мне этот человек-альверец! — подумал я. — Генерал западного сектора Федерации (не какой-нибудь начальничешка!) ринулся в кровавый мир, опалённый войной и безумием, и спас меня от верной гибели… Вот человек! Всем человекам человек! Вот альверец! Вот молодец!.. А ведь я и не надеялся вернуться в этот мир, спокойный, добрый и такой, блин, нежный, что плакать хочется…'
— А знаешь, мы получили полезные сведения из этого мира, — сказал Эринс. — Мы практически восстановили всю утраченную информацию о 20 и 21 веках… И теперь я понимаю почему люди не любят вспоминать об этом времени. Уж больно ужасно вспоминать это…
— Да, — согласился я печально. — Очень больно…
Я весь месяц проходил процедуры 'восстановления'. Моя психика была сильно повреждена. Первое время меня одолевали жуткие кошмары. Мне снилось, что моё возвращение привиделось, что никто не спасал меня от смерти, а генерал Паут Воэ в прозрачном облачении мне пригрезился (с чего бы это генералу спасать меня от смерти?), что я сейчас проснусь — и окажусь в подвале разрушенного города, и что канонада орудий продолжит свой страшный вой. Мне снилось, что я вообще умер и начал разговаривать с Эвианом, Николаем, Игорем, тем попутчиком, с которым шёл по минному полю и Владом — своим сыном, которого я видел при жизни менее суток. Упорно спорил с ними — кто как погиб. Я просыпался в ледяном поту. Мне говорили, что я кричал во сне. Что сердцебиение моё зашкаливало…
Но медицина 31 творила свои чудеса. Процедуры мне помогали сгладить воспоминания. Иначе свихнуться можно… Кошмары пропадали. Жуткие воспоминания отходили на задний план и не маячили больше перед глазами. Моя психика успокаивалась. Я сам успокаивался и уже воспринимал всё произошедшее со мной спокойно. Да, я несколько раз попадал под бомбёжку. Межэтажные балки сыпались вниз и громко ударялись рядом, надо мной. Я мог в любой момент оказаться погребенным заживо. Да, я ходил по минному полю и разговаривал с минами, потому что они не трогали своих. Был риск, и он был весьма большим, я мог угодить под обычную мину, которой плевать, что ты умеешь говорить по-русски. Да, я видел смертельно обгоревшего мальчика, который только хотел жить и ничего более, и он так вкусно пах, что меня мутило от голода. Да, я участвовал в перестрелке и я стрелял в людей! Да, я побывал в самом жутком туалете, засранным по колена, и я ходил по человеческому дерьмищу. Да, я видел, как убивают людей прямо на моих глазах. Я видел многочисленные смерти. Я видел горы трупов, мертвецов, лежащих в тёмной луже крови в углу сырого, грязного двора. Я видел очень много крови и вывороченного человеческого мяса… Я видел, как люди сходят с ума. Как они угасают. Как они умирают, как коченеют их тела… Я видел как убивают моего сына… сына, которого у меня ещё нет… Да, я знаю что такое голод, я видел голод, я чувствовал его, оно пожирало меня изнутри… Да, меня хотели убить. Меня собирались убить. В меня стреляли. Меня фактически убили. Казнили меня, за то, что русский, за то, что не хочу быть предателем. И я был готов умереть за это. Я стоял на эшафоте и ждал своей смерти. Я ждал!.. Да, я видел многое. Я видел, на что способны люди, на какие жертвы, подвиги и на какие гнусные предательства они готовы. На какие бесчеловечные, аморальные, зверские, и даже не зверские, а мегазверские поступки они способны, на которые сам дьявол не решится! Я видел истинных людей-паразитов…
Это всё я пережил. Я уже спокойно к этому относился, словно я только что просмотрел психологический триллер с элементами кровавого ужастика, и, взбудораженный, мысленно обсуждал увиденное.
Я купил коттедж неподалёку от дома Сифиль, на побережье Рэмского моря, в зелёной зоне Урвальда. Виктор мне помог найти лучшее место. Именно такое, где меньше автоматики и где больше привычной простоты. Я вспомнил Биалезон, где не было движущихся тротуаров… Оказалось всёи это не случайно. Биалезон — зона минималистки — где наименьшая концентрация техники и современных устройств на метр квадратный: здания не оснащают прочностными полями, не встраивают в стены визоры и не автоматизируют окна. Практически такой же дом я нашёл в зелённой зоне Урвальда. Коттедж был хороший, стильный, с белоснежными стенами, двухэтажный, лёгкий. Я начал жить там в своё удовольствие. Очень часто навещал Сифиль. Очень часто она меня навещала. Навещали меня также Эринс и Антуа Файлео. Паут Воэ, когда появлялся на Битурте, захаживал ко мне на ужин и был самым приятным для меня гостем.
Мне посчастливилось повстречаться с президентом Бакуриана и мэром города Урвальда. Они были, как все альверцы, приветливы, гостеприимны. Я навещал лабораторию Сифиль и Эринса, которая перекочевала под опеку Федерации и защиту войск федерации PAF — под кураторством Паута Воэ. Они разрабатывали инновационные проекты и искали новые варианты соединений. В общем, шли на передовой фронта науки.
Со мной общалась Отан Виевин. Беседу вели по камтику. Я кратко рассказывал ей, как всё было. Она поразилась историей и соболезновала мне… Кстати, мне вернули мой камтик, который помнил всё и мог прокрутить видеоролики событий в любой момент и даже мог записать их на мой севший телефон, если подберётся соответствующий формат. Но я не смотрел эти записанные фильмы. Мне воспоминаний пока хватало…
Я выяснил позднее, что первую ресурсную войну мы всё же выиграли. Несмотря ни на что. Плохо, что через семь лет вторая ресурсная война началась… А в Новгороде натовцы удержались лишь пару дней. Потом их выкурили — и фронт начал тихонько двигаться в обратную сторону — откатываться в Европу. В этом серьёзно помогли космические войска и такие люди, как Александр Кузнецов.
Мы победили! Много людей погибло, сгинуло, пропало без вести. Много человеческих душ было перемолото в этой войне. Много судеб было навсегда испоганено… Но мы победили!
Я прочитал это в учебнике истории. Как я плакал после этого… Признаться, я просто рыдал.
— И как? — спросил Димон.
— Что 'как'?
— Что у Вас с Сифиль? Любовь-морковь, шуры-муры, ахи-трахи? Да?
— Причём здесь это?!.. Я тебе про душевные потрясения, а ты мне про секс, да про баб!!
Димон испуганно отпрянул:
— Ну, не обижайся так… Я же чисто полюбопытствовать…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
