же минут аудитория была полностью во власти его мыслей:
— Вы — интеллигенция братских республик. Вам понятно, что одно из величайших завоеваний Октября — это дружба народов многонационального Советского Союза, ставшая краеугольным камнем его могущества. Сегодня все наши народы участвуют в борьбе с фашизмом. Растет число бойцов нерусской национальности, вступающих в партию и комсомол. На Юго-Западном фронте с ноября прошлого года по апрель 1943 года они составили 11,5 процента от всех принятых в партию.
Он говорил о печатных изданиях на национальных языках, об отличившихся бойцах нерусской национальности, о создании актива вокруг агитаторов и т. д.
Не забыл он отметить и недостатки, высказать пожелания. Отделу печати Главпура поручил через республиканские издательства издать книги, пользующиеся большой популярностью: у грузин — «Витязь в тигровой шкуре», у калмыков — «Джангар», у армян — «Давид Сасунский», у казахов — «Батытлар жинычы» и Другие.
При непосредственном участии Александра Сергеевича было организовано и культурное обслуживание действующей армии. К концу 1942 года было создано 20 фронтовых театров, сформированы сотни концертных бригад. На Южном фронте, если употреблять военную терминологию, был задействован вновь созданный театр под названием «Веселый десант». Он захватывающе ставил спектакль «Ко всем чертям». А театр имени Евг. Вахтангова, к примеру, сформировал фронтовой филиал для обслуживания действующей армии. Не однажды посещали Александра Сергеевича представители московских театров — МХАТа, театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко…
Особым вниманием у А. С. Щербакова пользовались вопросы усиления действенности нашей спецпропаганды (так называлась тогда пропаганда среди войск противника). В дни разгрома окруженной под Сталинградом фашистской группировки войск он сам отредактировал листовку и доложил И. В. Сталину, а затем отправил телеграфом члену военного совета фронта Н. С. Хрущеву с припиской «для распространения в кольце окруженного противника».
«Немецкие офицеры и солдаты! — писалось в листовке. — Русские войска в районе Сталинграда нанесли немецко-румынским войскам тяжелое поражение. Только за первые 8 дней нашего наступления вы потеряли 1320 танков, 1863 орудия, 4 тысячи пулеметов, свыше 6 тысяч автомашин, 108 складов с боеприпасами, продовольствием и теплым обмундированием, 63 тысячи немецких и румынских солдат и офицеров сдались в плен.
Все пути снабжения перерезаны русскими войсками. Вы окружены плотным кольцом наших войск. Ваше положение безнадежно, и дальнейшее сопротивление бесполезно. Оно приведет лишь к ненужным многочисленным жертвам с вашей стороны.
Сдавайтесь в плен!
Тот, кто сдается в плен, перестает быть врагом. Сдавшимся в плен солдатам и офицерам командование Красной Армии гарантирует жизнь и полную безопасность, лечение раненым и больным, возвращение на родину после войны. Ваши офицеры и солдаты, уже сдавшиеся в плен, живы и здоровы.
Сдавайтесь в плен, пока не поздно!
Те, кто не сдастся в плен, будут беспощадно перебиты нашими войсками. Выбирайте между жизнью и бессмысленной смертью…
Настоящая листовка служит пропуском для неограниченного количества немецких солдат и офицеров при их сдаче в плен русским войскам».
Александр Сергеевич Щербаков хорошо владел своими чувствами, умел сдерживать эмоции. Всегда сосредоточенный и невозмутимый, он порой казался даже суровым человеком, особенно когда давала о себе знать усталость.
И все же после контрнаступления под Сталинградом заметно улучшилось настроение у Александра Сергеевича. Глаза потеплели, голос зазвучал задушевнее, оп стал чаще улыбаться. Стал позволять себе отрываться на несколько минут от дел и делиться воспоминаниями, например о Ленинграде. Он размышлял о потомках питерских пролетариев, о характерных особенностях ленинградского рабочего класса: сплоченности вокруг партии большевиков, постоянной готовности откликнуться на ее призывы. Таковы у них революционные традиции, говорил Александр Сергеевич. Ведь эти традиции складывались под непосредственным влиянием В. И. Ленина, создаваемой им партии, начиная с отдельных активистов, кружков и союзов. Не случайно Ленинград — колыбель нашей революции. Он высказывал убеждение, что А. А. Жданов сделает все возможное и даже невозможное для обороны Ленинграда. Не случайно ведь рабочие Ленинграда говорят: «Камни будем грызть, а город не сдадим». И вместе с тем сам тяжело переживал вести из осажденного города. Часто говорил по телефону с А. А. Ждановым о нуждах города, о положении дел на фронте, с А. И. Микояном, который осуществлял контроль за снабжением армии, заместителем председателя СНК А. Н. Косыгиным, начальником тыла Красной Армии А. В. Хрулевым.
Помощь Ленинграду стремились оказать все республики, вся страна. Однако размеры помощи лимитировались возможностями перевозок по ледовой дороге — «Дороге жизни» через Ладожское озеро и «воздушному мосту».
В условиях блокады исключительно важное значение имели поддержание высокого морального духа войск и населения, борьба с деморализующими явлениями, возникавшими от постоянного недоедания. Александр Сергеевич делал все для этой цели: добивался от политорганов Ленинградского фронта усиления партийного влияния в войсках, требовал постоянно информировать личный состав войск о героизме рабочего класса Ленинграда, об успехах Красной Армии под Сталинградом, посылал группы работников Главпура и т. д.
А когда в Главпур поступил сигнал об отсиживающихся в тыловых органах Ленинградского фронта всякого рода ловкачах, Александр Сергеевич приказал немедленно разобраться. Проверка выявила неприглядную картину. Он по этому поводу говорил:
— Вот видите, как всякая шваль умеет использовать трудности в своих корыстных интересах. Партийный орган должен быть всегда предельно чутким к сигналам…
Просто ликовал Александр Сергеевич, когда в январе 1943 года была частично прорвана блокада Ленинграда.
Александр Сергеевич высоко ценил командные и политические кадры, называл их золотым фондом партии и требовал самого бережного и внимательного отношения к ним.
— Немало у нас случаев неправильного отношения к людям, — говорил он как-то в беседе с работниками Главпура. — Почему это происходит? Одна из основных причин — потому что не перевелись бюрократы. Вместо того, чтобы вникнуть в дело, разобраться с человеком, понять, что два года он воюет в самых сложных условиях, что он поистрепался и нервишки накалились, бюрократ большое и малое толкает в бумагу, а человека — под бумагу. Надо решительно вести борьбу с бюрократическим отношением к людям.
Возникла необходимость наказать одного политработника. Был подготовлен соответствующий приказ. Александр Сергеевич внимательно прочитал его, но подписать предложил начальнику управления кадров.
— Понимаете, — сказал он, — накажу его я — и человеку не будет хода.
Потом помолчал и, характерным жестом поправив очки, добавил:
— Рука у нас тяжелая. Обижаем,
