наверное, кое-кого не по заслугам. Ведь так получается, что на фронте у человека меньше возможностей пожаловаться на несправедливое к нему отношение. Иного крепко обидели, а он скажет: «Ладно, черт с вами, не время сейчас кляузы разводить…» И если мы не будем учитывать этого в нашей работе — плохо дело.
В выступлении перед начальниками отделов кадров политуправлений фронтов Александр Сергеевич говорил:
— Я часто думаю о том, как нелегко бывает распределить материальные ценности, в особенности если их нехватка. Для этого надо иметь немалую квалификацию. А чего уж тогда говорить об умении правильно распределить партийные кадры — какую здесь надо иметь квалификацию. Представьте, если, не дай бог, неудачно назначен командир части да мы еще не сумеем подобрать достойного политработника. Что тогда? Эта часть будет плохо воевать, даже если там золотые бойцы.
Конечно, на войне неизбежны боевые потери, на то она и война. Но если мы к этим потерям будем добавлять еще и свои ошибки в назначении или смещении работников — грош нам цена… Если человек не справляется с работой — его надо освободить, а не писать на него такую характеристику, что впору его сей же час из партии исключить, а то и в штрафную роту отправить. Ошиблись в выдвижении — давайте признаем ошибку, ошиблись-то ведь мы! Наговорить на человека ох как легко…
О том, как сам Александр Сергеевич изучал людей, с которыми ему приходилось работать, как принимал близко к сердцу их удачи и промахи, вспоминает генерал-лейтенант в отставке Николай Михайлович Миронов, в те годы возглавлявший политуправление Московской зоны обороны:
— После проверки инспекторами Главпура состояния партийно-политической работы в ряде частей Московской зоны обороны появилась в «Красной звезде» небольшая статья, в которой, отметив ряд положительных моментов, автор критиковал работу политорганов. Досталось, честно говоря, и мне лично. Надо сказать, что на критику мы отреагировали оперативно — в то же утро я собрал начальников отделов политуправления, мы серьезно обсудили статью и наметили меры по исправлению недостатков, которые были в ней отмечены. Ну а потом пошел я к члену военного совета Гапановичу и доложил о нашей реакции на критику в «Красной звезде». Прошло несколько дней, Гапанович мне рассказывает: «И часа не прошло после нашей с тобой беседы — звонит начпур: «Как там Миронов?» Да ничего, говорю, только что докладывал о мерах, принимаемых политуправлением по статье в «Красной звезде». — «Вот это хорошо», — сказал Щербаков с каким-то, как мне показалось, даже облегчением. Беспокоился, значит, переживал…»
Немного встречается людей, к которым выражение «гореть на работе» подходило бы в той степени, в какой оно было свойственно Александру Сергеевичу Щербакову. Уже говорилось о его невероятной, почти фантастической работоспособности, скажем еще, что он сам вел скромный, если не сказать аскетический образ жизни. Вот как с этой стороны вспоминает об отце старший сын Александр: «Работая в частях противовоздушной обороны столицы, мне изредка удавалось бывать дома и видеться с отцом. Он иногда приезжал обедать домой, как правило, в 7–8 часов вечера. Для всех родных это была радость. После обеда сразу же уезжал на работу и возвращался поздно, почти на рассвете — в 4–5 часов утра, нередко бывало и позже. Перед сном около часа обязательно читал. На прикроватной тумбочке и письменном столе всегда лежали новые журналы, сигнальные экземпляры книг и брошюры разных издательств. В 9—10 часов утра он уже снова спешил в ЦК или МГК».
Скромность А. С. Щербакова проявлялась во всем: и в оценке своей работы, и во взаимоотношениях с окружающими, и в быту. Он не терпел самодовольства и лестных слов в своей адрес, и когда ему приходилось слышать такое, он хмурился, испытывал неловкость. Явно было, что ему это неприятно.
Во время встречи с политработниками, закончившими курсы по подготовке членов военных советов и начальников политотделов армий в Солнечногорске, парторг этих курсов в своем выступлении выразил признательность Главпуру за хорошую организацию учебы и лично А. С. Щербакову за «сегодняшнюю бесценную», как он выразился, встречу.
Александр Сергеевич помрачнел, а после окончания встречи пытался выяснить:
— Кто научил парторга произнести подхалимскую речь? Подхалимов нельзя иметь на руководящей политической работе.
Его старались разубедить: это искреннее высказывание от имени всех. Никто со стороны таких мыслей не Подавал. Поверил ли? Неизвестно.
За время войны Александр Сергеевич был награжден орденами Суворова, Кутузова, Отечественной войны — все первой степени. В конце 1942 года ему было присвоено воинское звание генерал-лейтенанта, а в 1943 году — генерал-полковника. Наркомы, руководящие военные деятели, общавшиеся с ним, искренне его поздравляли с наградами. А он как-то стеснялся, благодарил и старался поскорее перевести разговор в деловое русло.
Рабочие Раменского завода построили на собранные средства трудящихся бронепоезд и решили назвать его «Александр Сергеевич Щербаков». Он решительно отклонил эту просьбу и порекомендовал бронепоезд назвать «Москвич». Ему в высшей степени была свойственна постоянная забота о людях. На заседании Совета военно-политической пропаганды, где приводились примеры недостаточного внимания к питанию и обмундированию бойцов, он резко говорил:
— Людей, проявляющих подобную безответственность, надо исключать из партии и привлекать к уголовной ответственности! Как же так, наш народ — женщины, старики, подростки — в труднейших условиях делают все, чтобы наши воины были досыта накормлены и хорошо одеты, а мы готовым не можем по-настоящему распорядиться!
С трогательным вниманием относился Александр Сергеевич и к тем, с кем связывала его повседневная служба.
Помнится, однажды утром заехал он в управление кадров, обошел все рабочие кабинеты, а потом заглянул к одному из работников Главпура. Улыбаясь, спросил: — А как у вас люди отдыхают? Уезжают домой?
— Да нет, Александр Сергеевич, домой не уезжают, ночуют, как правило, здесь же.
— Так где же они отдыхают?
— Сумели выкроить комнату, там и спят по очереди, но одной комнаты, конечно, не хватает, спят, сколько удается, прямо на рабочих столах.
— Да-а, — задумался Александр Сергеевич. — А ведь война закончится не скоро… В общем, надо как-то устраивать отдых людей. Приобретайте матрацы, подушки, постельное белье, ну а если кровати поставить негде, пусть устраиваются на столах или на полу. С матрацами — оно все же получше.
Летом 1943
