Читаем без скачивания Личный досмотр. Черная моль - Аркадий Адамов

Наутро Михаил вставал разбитый, опустошенный, так и не сомкнув глаз, и, отправляясь на работу, давал себе клятву сегодня же все рассказать Зотову. День проходил в непрерывной, изнурительной и бесплодной борьбе с самим собой. Потом снова наступала ночь, и Михаил опять оставался в кромешной тьме один на один со своей возмущенной совестью.

И вот этот неожиданный звонок… Что надо от него Плышевскому? Галя сказала, что отец хочет сообщить ему что-то важное, что поможет ему, Михаилу, избежать неприятностей. Глупенькая, и она поверила!.. Но главное заключается в том, что он все-таки нужен Плышевскому. Может быть, тот решил, что теперь Михаил у него в руках и его можно использовать для каких-то своих целей? Что ж! Хоть напоследок Михаил будет умнее, он соберет все силы, он будет притворяться, будет хитрить и узнает, что это за цели. И тогда… О, тогда берегитесь, уважаемый Олег Георгиевич! Не так-то просто сделать из него, Михаила, предателя и сообщника. Он был пустым болтуном — верно, был слеп, глуп, самодоволен — тоже верно. Но он не был и не будет предателем!

Так говорил себе Козин, отправляясь в тот вечер на свидание к Плышевскому.

Вот наконец и знакомый дом. Михаил взбежал по лестнице и с сильно бьющимся сердцем позвонил.

Дверь открыл сам Плышевский.

— А, Михаил Ильич! — весело воскликнул он. — Давненько же мы не виделись, дорогуша! Ну, прошу, прошу!

Козин невольно подивился самообладанию этого человека. Так вести себя после всего того, что произошло между ними!

Снимая пальто, он бросил взгляд на дверь столовой. Она была чуть приоткрыта. Козин скорее угадал, чем заметил, что за дверью стоит Галя, и тут же необычайно ясно представил себе ее состояние — страх, надежду и радость, которые наполняли сейчас ее душу. И при мысли об этом Михаил вдруг ощутил небывалый прилив сил и уверенности в себе. «Ничего не бойся, Галочка! — мысленно произнес он, направляясь вслед за Плышевским в его кабинет. — Я уже не тот, каким был раньше, и… и мне нечего терять».

— Ну, что ж, присаживайтесь, Михаил Ильич. — Плышевский широким жестом указал на диван. — И давайте поговорим.

Он по привычке прошелся из угла в угол по кабинету, засунув руки в карманы своей домашней куртки, потом остановился перед Козиным и, блестя стеклами очков в тонкой золотой оправе, с усмешкой посмотрел на своего гостя.

— Надеюсь, вы сделали все необходимые выводы из нашего последнего разговора?

— Конечно, сделал. Что же мне еще оставалось?

Козин сказал это с таким обреченным видом, который мог бы ввести в заблуждение любого другого человека, только не такого осторожного и подозрительного, как Плышевский. «Не собирается ли этот тип провести меня?» — подумал тот.

— Какие же это выводы, если не секрет? — любезно осведомился он.

— А такие, что мне деться некуда.

Слова эти прозвучали резко и с неподдельной горечью. Плышевский при всем желании не мог уловить в них фальши. И все-таки что-то в Козине настораживало, что-то появилось в нем новое. Уж не донес ли он своему начальству о их последнем разговоре? Нет, это исключено, он действительно запутался. Вот только нет в нем, пожалуй, стремления любым путем скрыть свое преступление, на что рассчитывал Плышевский. Этот парень растерян и полон отчаяния, он не видит выхода из тупика, в который попал. Значит, надо указать ему этот выход. И гибкий ум Плышевского немедленно подсказал ему новую тактику.

— Не надо так мрачно смотреть на жизнь, дорогуша! — весело сказал он. — Выход всегда есть.

— Для кого другого, только не для меня, — мрачно возразил Козин.

— Нет, нет! — запротестовал Плышевский. — И для вас тоже. Я должен признать, что слишком погорячился в тот раз, — с ноткой искреннего сожаления продолжал Плышевский. — Но теперь, мне кажется, я могу искупить свою вину. Вот для этого, собственно, я и просил вас зайти ко мне, дорогуша.

— Я вас не понимаю, Олег Георгиевич.

Козин не верил ни одному слову Плышевского и теперь весь внутренне напрягся в ожидании нового удара.

— Сейчас все поймете. Как говорится, не было у вас счастья, так несчастье помогло. Только одно непременное условие, дорогуша. Вы ни в коем случае не должны сообщать, что получили эту информацию от меня. Иначе я окажусь в неприятном положении, ну, а себя… себя вы просто погубите, окончательно и бесповоротно. Имейте это в виду.

— Я не враг самому себе, Олег Георгиевич, — нетерпеливо ответил Козин.

«Ага, наконец-то пробудился инстинкт самосохранения. Отлично!» — отметил про себя Плышевский.

Ему надоело разгуливать по кабинету, он опустился в кресло напротив Козина и перекинул ногу на ногу, обхватив колено тонкими, длинными пальцами. Костистое, выбритое до глянца лицо его было по-прежнему спокойно, лишь глаза настороженно поблескивали сквозь стекла очков.

— Дело, видите ли, в следующем, — раздельно проговорил он. — Прошлый раз я не случайно назвал фамилию Доброхотова. Вы действительно проболтались мне однажды, что разыскиваете этого человека. Так вот не далее как вчера я совершенно случайно узнал, что этот самый Доброхотов в субботу, то есть послезавтра, будет в ресторане «Сибирь». Можете там его ловить. Вот так-то, дорогуша.

Козин ожидал услышать от Плышевского все что угодно, но такое…

— Не может быть! — взволнованно воскликнул он. — Откуда вы это знаете?

— Не все ли равно? — усмехнулся Плышевский. — Главное в том, что вся честь и слава этой поимки будет принадлежать вам. За это многое простится, имейте в виду. И вы, кстати, успокоите свою больную совесть.

При этих словах у Козина вдруг тревожно и глухо забилось сердце.

— Да, вы правы, вы правы… — через силу прошептал он.

И Плышевский подумал, что с этого момента он начинает крупную и небывало рискованную игру.

На следующее утро Козин пришел в МУР задолго до начала работы. Не поднимаясь к себе в отдел, он прошел в приемную начальника Управления. Двойные двери кабинетов Силантьева и Зотова были распахнуты настежь. У окна приемной за столом сидел секретарь и перебирал утреннюю почту. Он бросил удивленный взгляд на Козина.

— Чего это ты с утра пораньше к начальству явился? Вызывали?

— Нет. Мне полковник нужен, — хмуро ответил Козин.

Секретарь внимательно посмотрел на него, но промолчал.

Постепенно коридор стал наполняться шумом голосов. Теперь в приемную то и дело заглядывали сотрудники, шутили, обменивались новостями, узнавали, не приехало ли начальство.

С Михаилом большинство из них здоровалось коротко, сдержанно. Он с испугом ощущал этот появившийся вдруг холодок.

Между тем раньше к Козину относились иначе — тепло и дружески — лишь потому, что именно так боевой коллектив МУРа привык встречать каждого нового сотрудника, будущего товарища по трудной и опасной работе. Только потом, тщательно приглядевшись к новичку, проверив на деле его характер, составляли о нем окончательное мнение, в соответствии с которым менялось или укреплялось их первоначальное отношение к нему. Что касается Козина, то мнение это сложилось далеко не в его пользу…

Михаил сидел в приемной и напряженно следил за дверью, каждую минуту ожидая появления Зотова. О нет, на этот раз решено бесповоротно: он скорее умрет, чем смалодушничает и убежит из приемной!

Иван Васильевич приехал ровно в десять. Пальто его и меховая шапка были засыпаны снегом, лицо раскраснелось от ветра. Зотов окинул взглядом приемную и, заметив Козина, спросил:

— Вы, наверно, ко мне? — и, не дожидаясь ответа, добавил: — Заходите.

В кабинете Зотов не спеша снял пальто и шапку, отряхнул с них снег, потом прошел к столу, около которого стоял Михаил.

— Садитесь, чего же вы, — заметил он, опускаясь в кресло. — Вот только сначала сводку посмотрим.

Он достал очки и внимательно проглядел суточную сводку происшествий, затем отложил ее в сторону и поднял глаза на Козина:

— Ну-с, так что же вам сообщил вчера вечером Плышевский?

Михаил вздрогнул от неожиданности и с изумлением взглянул на Зотова. Тот невольно усмехнулся, но глаза его смотрели теперь строго, испытующе.

— Что, удивляетесь моей догадливости? Между тем ничего тут особенного нет. Имейте в виду, Козин, вы работаете в особом учреждении и окружены очень внимательными людьми. — И Зотов сурово закончил: — Вы мне сейчас все расскажете. Что это за дружба с дочерью Плышевского, почему она началась как раз тогда, когда возникло дело по меховой фабрике, и почему вы эту дружбу так скрывали? Здесь все нечисто, Козин.

Михаил низко опустил голову. В кабинете воцарилось тягостное молчание. Его прервал Зотов:

— Говорите же, Козин. Ведь вы сами пришли. Я вас не вызывал. И это хорошо. Это еще оставляет надежду.

— Галя тут ни при чем, товарищ полковник, — еле слышно произнес Михаил, не поднимая головы. — Во всем виноват я. А я так виноват, что…