– Клянусь злобной Хель! Мне это уже начало надоедать.
Он вновь сделал шаг в сторону, но старый друид мешал ему. Краем глаза Ролло заметил, как в руках друидов заблестели ножи. Он мрачно огляделся, прикидывая, каким может быть исход предстоящей схватки. И сейчас же увидел за одним из монолитов кромлеха, позади толпы жрецов, длинную тень Мервина. Оват стоял, словно окаменев, Ролло смутно различал в лунном свете очертания его неподвижного лица.
– О-эй, Мервин! – окликнул его Ролло, и друиды как по команде повернулись в сторону овата. – Скажи своему патриарху, пусть уйдет с дороги. Клянусь Валгаллой, мне вовсе не по душе устраивать здесь бойню. Мы уйдем с миром, а вы можете делать здесь то, что вам заблагорассудится.
Мервин не двинулся с места и, лишь когда верховный жрец сделал ему знак, приблизился и медленно опустился перед ним на колени. Ролло вслушивался в их негромкую речь, но ничего не уловил, кроме своего имени и все того же слова «святотатство». Затем старый друид с достоинством отступил. Мервин продолжал оставаться коленопреклоненным.
Ролло почувствовал, как цепляется за него Эмма, и ободряюще пожал ей руку. Когда же сделал первый шаг, увлекая ее за собой, друиды безмолвно расступились, давая проход.
Едва роща осталась позади, Ролло не мог отказать себе в удовольствии влепить Эмме крепкий тумак. Однако на этот раз девушка не огрызнулась и вытерпела наказание как должное. После этого Ролло направился к пещере, а Эмма молча двинулась за ним, потирая ушибленное место.
– Может быть, нам стоит уйти прямо сейчас? – спросила она, когда Ролло опустился перед тлеющими в очаге угольями.
Норманн с удовлетворением отметил, что сейчас она говорит о них двоих, как о чем-то едином.
– Возможно. Однако, думаю, стоит дождаться Мервина. Мы были его гостями, и негоже вот так, не простившись, покинуть его. К тому же я хотел бы знать, что решили друиды. Не повредит ли овату заступничество за святотатцев и не нашлют ли они на нас свое колдовство. Говорят, они могут заколдовать нож так, что он будет следовать за тобой через густой лес, пока не вонзится между лопаток.
Эмма фыркнула.
– Обладай они таким волшебством, вряд ли норманнам удалось бы покорить Бретань. Вот уж не ожидала, что ты веришь этому, Ролло.
Ролло поднял бровь, слегка покосившись в ее сторону.
– Кажется, ты сказала, что я боюсь друидов?
Эмма смущенно отвернулась. Прыгнув на ложе и сбросив свои узкие нормандские башмачки, она с ногами забралась на меховое покрывало. Обхватив сверток овечьих шкур, она задумчиво глядела на мерцающие уголья, вспоминая приключившееся недавно. Друиды! Их, оказывается, немало! Мервин казался ей ожившей древностью, его вера не вызывала в ней ничего, кроме жалости и желания наставить на истинный путь… Однако именно он сказал, что хотел поначалу их убить, приняв за норманнов. Но ведь не убил… И все же не стоило бы им сейчас дожидаться овата. Но она вынуждена была подчиниться Ролло, чувствуя себя под его защитой. В глубине ее души была твердая вера, что только этот ее враг сможет надежно оградить ее от опасностей.
Спустя несколько минут Эмма крепко спала.
Ролло сидел у огня, пока тот вновь не подернулся пеплом, поглядывая на уснувшую девушку. Наконец-то она стала доверять ему.
Эмму не разбудило даже возвращение Мервина. Друид был мрачен и немногословен. В молчании он принес охапку можжевеловых ветвей и, бросив их у очага, стал выгребать золу.
– Завтра поутру мы уйдем, – негромко произнес Ролло, наблюдая за ним.
Не отвечая, Мервин ударил кресалом, высекая огонь, и сел, ссутулившись так, что его колени оказались едва не на уровне плеч. Горящий можжевельник издавал пряный, чуть горьковатый запах.
– Верховный жрец Ваархен страшно разгневан, – проговорил, наконец, Мервин. – Эта девушка совершила святотатство, – продолжал он, и в его голосе слышалась скорбь. – Я пытался объяснить, что она все еще пребывала во власти моих духов, но он не пожелал меня слушать.
– Это я не уследил за ней…
– Ваархен сказал также, что духов с девушкой не было, – перебил норманна Мервин. – У него великий дар глубокого зрения, и я не мог перечить ему.
Оба какое-то время молчали, Когда же Ролло поднял глаза, он заметил, что оват украдкой наблюдает за ним. Викинг выпрямился.
– Мервин, мы беспокоились о тебе. Не навлекли ли мы беду на твою голову?
– Мою? Нет.
– А как обстоит дело с нашими головами?
Друид нахмурился.
– Ваархен девять раз, не переводя дыхания, произнес заклинание и проклял тебя, норманн. Это страшная кара.
Ролло негромко рассмеялся.
– Пустое! Кто только меня не проклинал, но от этого только вши дохнут. А Эмма? Ведь это она плясала на вашем священном камне.
Мервин ничего не ответил. Неторопливо отвязав от пояса мешочек с каким-то порошком и тихо бормоча наговоры, он высыпал его содержимое в огонь, Ролло не придал этому значения. Мервин любил и прежде вдыхать исходящий из очага аромат, напевая свои заклинания. Но на этот раз он поднялся и сделал несколько шагов в сторону.
– Погоди, друид! Ты мне не ответил.
Ролло испытывал раздражение. Отмахиваясь от валившего в его сторону дыма, он наклонил голову, затем присел. Его обволакивал странный сладковатый запах, голова кружилась, по всему телу разливалась томительная слабость. Мысли путались, но чутье подсказывало ему, что опасность близка.
– Мервин, что ты сделал?..
Язык, казалось, распух и еле ворочается во рту. Веки налились тяжестью, и Ролло стал медленно проваливаться в кружащуюся бездну…
…Когда норманн пришел в себя, Мервин как ни в чем не бывало сидел у огня, размельчая в каменной ступе коренья для целебной мази. В котелке над огнем кипела вода, брызги летели в огонь, издавая шипение. Все звуки казались Ролло зловещими, двусмысленными и гулом отдавались в голове. Он еще неважно соображал. Попытавшись приподняться, он обнаружил, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Крепкие ремни из сыромятных кож туго опутывали его ноги до колен, руки были заведены за спину и также связаны.
Ролло потряс головой, пытаясь собраться с мыслями, а затем напряг мускулы и рванулся что было сил, стремясь разорвать путы. Его попытка оказалась тщетной, и он лишь яростно выдохнул воздух, расслабившись.
Мервин наконец-то заметил молчаливую борьбу своего пленника. Лицо у овата потемнело, под глазами залегли тени, но губы были непреклонно сжаты. Хмурясь, он несколько минут наблюдал за новыми попытками норманна освободиться и лишь после этого приблизился.
– Странно, что ты, варвар, так скоро очнулся. Должно быть, Ваархен дал мне недостаточно снадобья. Для такого, как ты, надобно куда больше.
