что сначала с тобой как минимум захотят поговорить. Раньше могли сразу охоту начать.
М-да. В конце концов, я знал, на что иду. А так все гораздо лучше, чем я рассчитывал.
— Понятненько. Ну а у тебя как дела?
— Э нет, сначала история с родовыми землями.
— Да там и рассказывать нечего. Слыхала о Хрустальном вечере?
— Нет, не доводилось. Хотя постой, что-то знакомое… нет, не помню.
— Странно, учитывая, куда мой последний заказ ушел. В общем, это вечеринка аристократов, на которой сначала играют в покер, а потом устраивают аукцион. Вот туда я и попал, где мне просто повезло. — И, видя непонимающий взгляд девушки, дополнил: — В карты выиграл.
— Охренеть!
— Как-то так.
— Погоди-погоди. Но на тебя теперь же самая настоящая охота начнется.
— Ха! А вот и не угадала. Ты вообще в курсе юридической… э-э-э… как бы это сказать… в общем, что можно делать с землей, а что нельзя?
— Откуда? Я про родовые земли знаю не больше чем простой обыватель.
— Короче. Любая финансовая операция с родовыми землями исключает ее повторение в течение ближайших ста лет. Продал-купил, жди сто лет, чтобы повторить. Ты даже подарить их не сможешь. То же самое с арендой. Сдал на минимальный срок в пятьдесят лет, и по окончании аренды жди еще пятьдесят, чтобы иметь возможность сделать хоть что-то. То есть стоит мне нечто подобное провернуть, как охота на меня теряет смысл. Есть там еще аристократические заморочки, но нам важно именно это.
— Поня-я-ятно. Так, значит, ты их просто сдал в аренду. И кому? Кояма? Жаль, что теперь ты их на пятьдесят лет потерял. С другой стороны, это всего лишь пятьдесят лет. Ради обретения родовых земель… эх.
— Я сделал хитрее. Уделал всех. Прямо самому радостно. — Сказав это, я потянулся налить себе соку.
— Да что ж ты за монстр! А ну, иди сюда! — И, подскочив ко мне, она начала душить своими огромными полушариями.
— Ты что де… тьфу. Отпусти меня! Задушишь, дура!
Кое-как отбившись от нее, перебрался на другую сторону столика.
— Будешь говорить? — не унималась Наката. — Хотя можешь и молчать, мне так даже лучше.
— Все, Акеми, стой. Хорош. Что ты как дите какое?
— Вот и не трепи мне нервы. Что ты там сделал? — сказала она, усаживаясь обратно на диван.
— Сдал их Шидотэмору.
— То есть… погоди… хочешь сказать, ты сдал родовые земли самому себе?
— Прикинь, да, — начал я, присаживаясь обратно. — Я несовершеннолетний, мне можно. Будь иначе, и по закону империи, полностью владея Шидотэмору, я не мог сдать их своей фирме. Есть у нас в законах даже такой пункт.
— Ну ты… Ну ты и… Ха-ха-ха-ха! — смеялась Акеми самозабвенно. И долго. Я лишь улыбался. Мог себе позволить. — Ох, ох, не могу, ха-ха. О-о-ох. — Наконец она начала успокаиваться. — Ты тот еще пакостник. Так всех обломать. Кояма небось рассчитывали, что ты им земли отдашь.
— Что-то типа того.
— Теперь, наверное, туда переедешь?
— Не-эт. Уж больно далеко от школы. На другой стороне города. Вот закончу учебу и тогда — да. А пока мне как-то не хочется по утрам через весь город тащиться. Ну а теперь, раз с этим покончено, рассказывай, как у самой дела обстоят.
— Да все как обычно. Живу-поживаю, закон нарушаю, — ответила она беззаботно, пригубив бокал вина.
— Что у тебя с захватом новой территории?
— А чего это ты вдруг заинтересовался?
— Не отвечай вопросом на вопрос. Неужто так трудно ответить?
— Нормально у меня все.
— Акеми, — покачал я головой. — Ты сейчас одна из сильнейших боссов своей гильдии, а после захвата новой территории станешь самой-самой. И мы оба знаем, что глава твоей гильдии вряд ли такое допустит. Потому что он же и будет следующим. Это знаю я, это знает он, это знают все. И я что-то сомневаюсь, что ты выдержишь войну со всей… ну пусть даже половиной гильдии. Я о тебе волнуюсь, Акеми. — Она не только мой ресурс, она еще и мой друг, так что имею право.
— Я, конечно, польщена, Синдзи, но это не первая такая заварушка в моей карьере, и можешь быть уверен, у меня есть план.
— Не первая, значит. А какая, если не секрет?
— Да кто ж их считал? Не волнуйся ты так, у меня есть опыт.
— Не считала, хех. Зато я считал, — непроизвольно выпуская «яки». — При мне их было две. Два раза ты висела на волоске, и два раза я вытаскивал тебя из той западни, в которую ты попала. Впрочем, дело не во мне, а в том, что я имею представление, что за планы ты придумываешь.
— Ты голос-то на меня не поднимай, мальчик. Не дорос еще, чтобы меня поучать.
Зря я так, действительно зря. Но теперь отступать нельзя, а то окажусь похож на мальчишку, и слушать она меня точно не станет. Придется воспользоваться парочкой эффектных трюков. С мужчиной, учитывая наши дружеские отношения, это вряд ли прокатило бы. А так, именно благодаря им, все может быть.
Начав выпускать «яки», стал медленно поднимать мелкие предметы, такие как ложки, вилки… креветки. Попытался охватить как можно большее их количество, за счет чего левитация получалась подрагивающая. Будто бы спонтанная. Глядя все это время в глаза женщины, ушел в «скольжение», выйдя из него вплотную к ней. Облокотившись на диван и не переставая давить «яки», навис над Акеми, все это время удерживая ее взгляд.
— Мне, если честно, — практически прошипел я, — жутко надоело, что мне постоянно тычут моим возрастом. Пора бы уже понять, что в моем случае это лишь запасная тропинка, которой нет у вас… — Тут нужна пауза. — …взрослых. Запомни, крас-с-савица, будешь делать то, что я скажу, и гильдия будет твоей. Не послушаешь — придется ударить по больному, и твои великие планы могут убить еще одного близкого тебе человека.
— Ты… — пикнула она. — Какая твоя выгода?
Видимо, я малость перестарался. От удивления я даже потерял контроль над несколькими парящими сейчас предметами. А раз так, можно и остальное отпускать. Заодно и «яки» затушить.
— Молодая красивая девушка. Вы, часом, головой не ударились? — спросил я удивленно. — Моя выгода в том, что мы с тобой друзья. Чем сильнее ты, тем сильнее я.
Кстати. Девица сейчас выглядела весьма сексуально. Вжавшаяся в диван, старающаяся не показать испуга, с часто и высоко поднимающейся грудью. А я еще и почти подгреб ее под себя. Хо-о-о. Надо бы вернуться на место.
— Ты так больше не делай, Синдзи, — сказала она мне в спину. — Бывает, погорячилась. — А то, что я первый начал,
