Располневший за время своего правления, привыкший больше сидеть или лежать, Тохтэ сильно похудел от голодания и едва передвигался по своей опочивальне.
Две жены хана – Булуган и Тукульче – почти все время проводили возле своего мужа: днем сидели у его постели с разных сторон, а ночью ложились с ним рядом и ласкали худое, страдавшее, тело. – У меня совсем нет желания к женкам, – думал в такое время ордынский хан. – Видимо, наши боги решили взять меня в неведомый мир!
Однако хан еще верил словам своего врача, надеясь на весеннее исцеление. Но когда наступила весна, и Тохтэ пожелал разделить ложе с молодой прекрасной наложницей, которую он еще не познал, чуда не произошло: весенние желания не пришли к больному, исхудавшему телу…
Несмотря на уверения придворного лекаря, что нынешняя весна наступила еще только во времени, но не в погоде, и улучшение в здоровье хана последует позже, Тохтэ понял, что ему теперь не выжить и стал готовиться к смерти.
В тяжелые для хана дни с раннего утра до поздней ночи в ханской спальне пребывал его верный советник Субуди со своим двадцатидвухлетним сыном Тугучи. Последний был совсем недавно назначен ханом на место начальника писчей юрты, но быстро освоился и «пришелся ко двору».
– Я умираю, мой верный Субуди, – сказал в один из первых дней марта Тохтэ-хан, – и чувствую неминуемую смерть.
– Еще рано, государь, думать об этом, – покачал головой Субуди. – Только всемогущий Аллах знает, жить нам или умирать…Не раз случалось так, что даже обреченные, уже записанные в покойники, вставали со своего смертного одра, а могучие и здоровые люди внезапно умирали…Все зависит, государь, от веры…Прими же ислам всей своей душой, полюби великого Аллаха и его славного пророка Мухаммеда! Тогда в твою душу войдет великая благодать и в одночасье случится исцеление!
– Ты веришь в это, мой верный Субуди? – улыбнулся больной. – Неужели твой всемогущий Аллах вернет мне силы и здоровье?
– Верю, государь, – кивнул головой ханский советник. – И даже если Аллах тебя не излечит, Он унесет тебя в райские сады, как повелителя всего мира…Но все же я верю в твое полное исцеление! Может послать моего сына к имаму Ахмату? Позволь ему, государь, совершить этот важный обряд!
– Подожди, Субуди, – поморщился Тохтэ-хан. – У меня нет веры в твоего Бога и надежды на излечение…Поведай-ка мне лучше, как там наши дела по управлению моим ханством? Есть ли беспорядки в делах? Ты же ведь сидишь у моего одра не один день…Не запустил ли ты дела?
– Нет, государь, – поднял голову Субуди, глядя в черные, слезившиеся, глаза исхудавшего хана. – Наши дела совсем не запущены. Твой визирь и эмиры хорошо справляются со всеми делами, а мой сын Тугучи работает с ярлыками и прочими бумагами. А по вечерам я сам прихожу к твоим людям и передаю им все твои распоряжения…
– Тогда, хорошо, – вздохнул Тохтэ. – Поговорим же теперь о моих наследниках. Нельзя допустить, чтобы ханский трон занял никчемный правитель…Разве не так?
– Еще рано, государь, – замахал руками Субуди. – Зачем об этом говорить? У тебя немало детей, а там сам Аллах распорядится…
– Уж этого твой Аллах не даст, – горько усмехнулся ордынский хан. – Это наши земные дела, а не небесные! Я ни разу не видел во сне или тяжком бреду каких-либо Божьих знаков. Значит, придется самому хорошо подумать и оставить себе наследника…У меня три сына от законных супруг! Но я не вижу в них нужного наследника…Скажи-ка всем моим женкам, чтобы отошли подальше от моего одра! Им не следует слышать мои слова! – Субуди встал со своего небольшого креслица, прошел вперед и передал ханским женам распоряжение своего повелителя. Последние быстро удалились в глубь спальни. Ханский советник вернулся назад и приготовился слушать дальнейшие распоряжения.
– Итак, мой старший сын Ябарыш – статный и красивый муж…Но он не годится ни в полководцы, ни в правители…Иксар – тоже неспособен к государственным делам. Ему бы только ходить на охоту да познавать красивых женок! Я хотел объявить своим наследником Тугел-Буку, но узнал о его пристрастии к чужеземным винам и урусским медам. А это недопустимо для правителя государства!
– Однако, государь, у тебя есть дети и внуки от других женок – твоих любовниц и прекрасных наложниц, – тихо сказал Субуди. – Почему ты не подумал о них? Ведь если твое семя пустило благодатные ростки, не важно, из какой почвы оно выросло!
– Это так, Субуди, – буркнул Тохтэ-хан. – У меня хорошие сыновья от красивых женок, но я совсем не вижу в них наследников. Может, подойдет Сарай-Бука? Он приятен лицом и голосом…А как его книжные способности?
– Мы приставили к нему славного муллу, наделенного большими книжными знаниями, – пробормотал Субуди, – однако ничего из этого не получилось! Сарай-Бука не захотел научиться письменной книжной мудрости и стать славным правителем…Он так рассердился, что пригрозил своему учителю жестокой казнью, если тот будет досаждать ему своей наукой!
– Тогда он не годится в наследники! – сказал, откинув голову на большую мягкую подушку и морщась от боли, Тохтэ-хан. – Он зол и нетерпелив! А если Хулакай?
– Хулакай любит только облавную охоту, – покачал головой Субуди, – и красивых женок! Когда наши войска возвращаются из военных походов, он готов перещупать всех пленниц! А если увидит красивую девицу, чью-то рабыню, так сразу же ее для себя выкупает! У него набита любовницами целая большая юрта!
– О, это тоже очень плохо! – угрюмо молвил Тохтэ-хан. – А если оставить наследником Кадана?
– Всем хорош этот молодец, – поморщился Субуди, – но слаб здоровьем и хрупок телом…Когда я его вижу, то испытываю жалость к его худобе и нездоровому цвету лица…
– А может, сгодится Кудукай? – буркнул Тохтэ, приложив сухую, горячую ладонь ко лбу. – Я очень любил его матушку! Неужели этот мой сын тоже нехорош?
– Он – добрый и ласковый, но совсем не любит книжную науку! – улыбнулся Субуди. – Этот юноша так увлечен стрельбами из лука, что ни о каком управлении людьми не может быть и речи. Он может стать игрушкой в руках наших мурз и эмиров…Это приведет к гибели наше ханство!
– Я вижу, что нет никого, Субуди, мне на замену, – грустно пробормотал ордынский хан. – Остался один Тугрылча…Но он совсем не годен в наследники из-за своей робости и скромности…
– Зато его сын и твой внук Узбек – очень хорош! – сказал вдруг решительно ханский советник. – Несмотря на свою молодость, он умен и решителен! Кроме того, этот Узбек хорош лицом и наделен большой телесной силой! Его хвалят муллы и другие ученые мужи! Я сам не раз разговаривал с Узбеком и видел, как он бережно раскладывал письменные свитки и с удовольствием читал нужные книги! Он, государь, есть бесценный плод от твоего дерева и полностью годится быть твоим соправителем!
