со вставленным в замок ключом.
Не отрывая взгляда от лица Абео, Тани медленно вытащил шкатулку, повернул ключ и стал перебирать ее содержимое – так быстро и тихо, как только мог. Внутри он нашел свидетельства о рождении, какие-то бумаги, касающиеся бакалейной и мясной лавок, счета за квартиру Ларк в Пембери-Эстейт и эту квартиру в Мейвилл-Эстейт, старые фотографии. Паспортов и семейных денег не было.
Тани почувствовал, как откуда-то изнутри него поднимается волна ярости. Он встал и посмотрел на спящего отца. И вдруг понял, что всегда ненавидел Абео Банколе. Просто не позволял себе признаться в этой ненависти.
Тани поднял несгораемую шкатулку, подошел к отцу и высыпал на него содержимое. Абео вздрогнул и проснулся. Он сразу же увидел Тани, но его, похоже, не беспокоило присутствие сына.
– Что ты с ними сделал, долбаный ублюдок? – прорычал Тани.
Губы Абео медленно разошлись в улыбке.
– Я узнал, что ее зовут Софи Франклин. Мне сказали, что она английская шлюха.
– Где паспорта?
– Сток-Ньюингтон, так мне сказали. Я узнал ее имя, а остальное было нетрудно, Тани, особенно когда кто-то не соблюдает осторожность.
– Что ты можешь с ней сделать? Или с ее семьей? С ее мамой, отцом, сестрой, братьями? Неужели ты думаешь, что кто-то из них будет стоять с отрытым ртом и смотреть, как ты пытаешься их запугать? И не мечтай, Па.
Абео смахнул с себя документы.
– Нужно было оставить тебя в Нигерии, – сказал он. – Когда я тебя увидел, то сразу понял, что ты не мой сын.
– Ерунда, – ответил Тани. – Тогда я сбежал бы отсюда, как только ты в первый раз меня ударил. Купил бы себе билет в Нигерию и узнал, кто мой «настоящий» отец, если б долбаная фантазия, которую ты вбил себе в голову, о том, что мама… С кем? С братьями? С почтальоном? С собственным отцом? Ты низок и жалок. Ты так примитивен, что мне тебя даже жалко.
Абео пристально посмотрел на сына. Кулаки его медленно сжались. Но Тани продолжал, торопясь высказать все, что у него накипело:
– Ты мог бы иметь нормальную семью, Па, но ты этого не хотел. Тебе не нужна жена. Тебе не нужны дети. Тебе нужны служанка и два раба, которые делают всё, что ты скажешь. А теперь ты потерял всё, что имел. Ты никогда не найдешь Сими, так что отступись.
– Эверинг-роуд, – сказал Абео. – Я все про тебя знаю.
Он приподнялся, но Тани снова толкнул его на кровать.
– Мне нужны эти долбаные паспорта! Ты никого никуда не увезешь. Я не поеду с тобой в Нигерию, и Сими тоже не поедет. Ты вообще никогда не увидишь Сими. И маму тоже, потому что она ушла. Она уехала отсюда с тем черным детективом. И кто может ее винить, а? Он в десять раз больше мужчина, чем ты когда-либо был, и, насколько я знаю, ему нужна женщина. А мама? Ей точно нужен настоящий мужчина.
Абео вскочил и занес кулак.
И Тани сделал то, что так давно хотел. Со всего размаху ударил отца в лицо. Он никогда так не радовался боли в костяшках пальцев, столкнувшихся с чьей-то костью, как теперь, когда услышал, как в носу отца что-то хрустнуло. От сильного удара Абео развернулся. Тани бросился на него сзади, обхватил горло сгибом руки и потащил к двери, прочь из спальни. Но отец был сильным. Он не хотел никуда идти. Он лягался, извивался и сумел вырваться. Потом ринулся на Тани и сбил его с ног, так что тот упал на кровать. Абео хотел прижать сына к матрасу, но Тани быстро откатился в сторону, так что Абео по инерции сам рухнул на кровать.
Тани бросился в атаку, сел на отца верхом и с силой вдавил его голову в подушки. Удерживая его, он кричал:
– Ну, как тебе? Где твоя сила? Где твоя власть? Ты – дерьмо, вот ты кто. Дерьмо, которое липнет к подошвам. А сейчас… сейчас…
Он испытывал наслаждение. Как будто рождался заново, обретал свое истинное «я»: новая плоть, новые мускулы. Он ликовал, чувствуя, как обмякло тело отца, стало таким безвольным, послушным…
Почувствовав, как его оттаскивают от кровати, Тани резко повернулся, собираясь ударить того, кто помешает ему сделать с этим человеком то, что он заслужил.
Несколько мгновений он растерянно смотрел на двух женщин, оторвавших его от отца. Кто, черт возьми?.. Потом узнал их – они из «Дома орхидей». Завади, директор. И режиссер, имя которой он не мог вспомнить.
Торнтон-Хит Большой Лондон
– Квартиры, – сказал он. – Они будут самыми разными, в соответствии с пожеланиями муниципалитета. Муниципальное жилье с первого по четвертый этаж и дорогие квартиры на верхних. Везде современные удобства, независимо от этажа, а в самом жилом комплексе – крытый бассейн, тренажерный зал, прачечные на каждом этаже, гараж в подвале здания, места для велосипедов, большой сад за домом, детская игровая площадка, спортивная площадка, помещение для детского сада, если он понадобится жильцам…
– В общем, джентрификация, – сказала Барбара.
– Я не склонен так думать, – возразил Росс Карвер.
– Как ни называй, а по мне, так это дурно пахнет, мистер Карвер. Кто-то заработает кучу денег, продав все это, а жители района оглянуться не успеют, как их выкинут вон.
– Я никогда не взялся бы за проект с подобным ожидаемым результатом.
– Конечно. Но когда проявится этот «ожидаемый результат», вас тут уже давно не будет. Вы ведь только возводите здание, да? Оно готово – и ваша часть проекта завершена.
– Через год мы можем встретиться здесь и выяснить, кто из нас прав.
Они сидели в офисе продаж – Карвер сказал Барбаре, что будет ждать ее там. Он не мог уйти с работы. Ей не трудно приехать в Торнтон-Хит?.. Барбару не слишком обрадовала эта идея – Торнтон-Хит довольно далеко от Кройдона, – но когда она приехала сюда, то заметила на Хай-стрит кафе «Домино’с». Маленькая порция пиццы навынос (томаты, сыр, грибы и черные оливки, пожалуйста) – как раз то, что нужно. Она запила пиццу ананасовой «Фантой», наслаждаясь ланчем и наблюдая, как посетители входят и выходят из лавки под названием «Зенит».
С наслаждением выкурив сигарету, она теперь разглядывала рабочее место Росса Карвера, украшенное впечатляющей моделью здания, в котором будут располагаться современные квартиры. На соседних стенах висели поэтажные планы, схемы квартир, образцы стилей. В другой комнате были выставлены образцы линолеума, коврового покрытия и керамической плитки. Все это выглядело впечатляющим, а сам проект затрагивал не жилые дома, а заброшенную фабрику, давно уродовавшую этот район.
Прежде чем поехать на встречу с Россом Карвером, Барбара расспросила его о пропавшей скульптуре. Насколько она знала, криминалисты забрали из квартиры Тео Бонтемпи довольно много скульптур. Как он понял, что одной не хватает?
Все очень
