Джубили. Ее фотография должна была появиться в двух местах: в буклете для Министерства образования и в большом фотоальбоме, который, как она надеялась, станет ее следующим проектом. Саймон сидел внизу, в своем кабинете, с коллегой из новой независимой криминалистической лаборатории, рассчитывающей на контракт со столичной полицией. Ее отец был в комнате рядом с кухней, приспосабливая недавно купленную игрушку – впечатляющую гладильную машину – для глажки свежевыстиранных простыней, наволочек, салфеток и скатерти. Это было его новым любимым занятием. Дай ему волю, он погладил бы и ковры.
Симисола ткнула указательным пальцем в один из портретов.
– Вот этот. Она тут такая хорошенькая…
– Думаю, ты нашла самый лучший, – согласилась Дебора. – Теперь она вернулась к родителям, и, мне кажется, они обрадуются, если я подарю им копию. – Она посмотрела на Сими, задумчиво дергавшую свои растрепанные волосы. – Джубили тринадцать лет – она чуть старше тебя, Сими. Как она вернулась к родителям? Ты тоже вернешься, когда все уладится. Ты ведь это знаешь, правда? В этом смысле тебе нечего бояться.
Сими посмотрела на нее широко раскрытыми черными глазами.
– За мной придет мама?
– Вот в этом я не уверена. Думаю, нам нужно подождать новостей. Никто не хочет, чтобы ты оказалась там, где тебе грозит опасность.
Вдруг снизу послышался какой-то шум. Лай собаки, шаги в прихожей, звук закрывающейся двери, голоса, опять лай таксы. Деборе этот шум не понравился; она помогла Сими слезть со стула и отвела ее в темную комнату. Здесь стоял большой шкаф, где раньше хранились химикаты, а теперь он был пустым и прекрасно подходил для восьмилетней девочки. Дебора сказала Сими, чтобы та спряталась в шкафу и сидела тихо.
– Скорее всего, беспокоиться не о чем, – прошептала она девочке. – Но лучше перестраховаться.
Дебора уже успела дойти до площадки третьего этажа, когда узнала голос Нариссы Кэмерон. Она поспешила вниз и увидела, что Саймон с коллегой выходят из кабинета. Вероятно, дверь открыл отец Деборы. Результатом стало настоящее столпотворение, потому что кроме Нариссы там были Завади и Тани. А вот кого там не было, так это матери, которую он собирался забрать из дома.
– Что случилось? – спросила она. – Тани, что с твоей матерью?
– Кто позволил ему уйти? – возмущенно воскликнула Завади.
– Не могла же она привязать его к стулу, – возразила Нарисса.
– Она ушла, – ответил Тани на вопрос Деборы. – Соседка сказала мне, что ее увез коп. Тот самый, который приходил к ней после того, как ее арестовали. То есть ее опять арестовали, и я не знаю, куда ее увезли и где ее искать.
– Оставь это нам, – подал голос Саймон. – Если она с полицейским, мы быстро всё выясним.
– У Саймона много знакомых в полиции, Тани, – успокоила мальчика Дебора. – Он им позвонит. Мы ее найдем, и, мне кажется, довольно быстро. Ты должен нам верить.
Завади закатила глаза, но предпочла промолчать.
– Как вам удалось увести с собой Тани? – спросила Дебора, обращаясь к Завади и Нариссе.
Саймон ушел в свой кабинет, и Дебора услышала обрывок его фразы: «…знакомые Деборы», а затем переключила свое внимание на Нариссу. Та сказала, что вместе с Завади поехала на север Лондона, чтобы нанести официальный визит родителям девочки – в данном случае Симисолы, – которая получила убежище в «Доме орхидей».
– Я поехала с ней, потому что не оказалось свободного социального работника, а одну я ее не хотела отпускать, после того как вчера Тани пришел в «Дом орхидей» с…
– Подождите! – Дебора вдруг вспомнила, что Симисола все еще прячется в темной комнате. – Сими тоже захочет все услышать, – сказала она и побежала вверх по лестнице.
Через минуту брат с сестрой снова были вместе – Симисола вихрем скатилась по лестнице и обняла Тани.
– Он тебя опять ударил, Тани? Папа сделал тебе больно? – всхлипнула она.
– Скорее наоборот, девочка, – усмехнулась Завади.
Нарисса кивнула.
– Мы с трудом оторвали его от отца. – Она обращалась к Деборе. – Больше не позволяйте ему туда возвращаться.
– Он забрал паспорта? – спросила Дебора, потом повернулась к Тани. – Ты нашел паспорта?
Он покачал головой.
– А мама? Где мама, Тани? – вскрикнула Симисола, а когда он сказал, что не знает, заплакала, уткнувшись лицом ему в живот.
– Я ее найду, Пискля, – пообещал Тани и погладил сестру по голове.
– Ты, – сказала ему Завади, – держись как можно дальше от обоих родителей. После того, что произошло сегодня. – Выражение ее лица стало понятным Деборе только когда она продолжила: – Наш следующий шаг – охранный ордер. Я об этом позабочусь. И можете мне поверить: это меня совсем не радует. А пока ты не выходишь из этого дома, Тани. Симисола тоже.
– Но Па ни за что не подчинится охранному ордеру, – мрачно сказал Тани. – Раньше я думал иначе, даже уговорил Софи. Но он не будет исполнять предписания.
– Послушай меня, – сказала ему Завади. – Ордер принесет ему коп, и этот человек – я имею в виду копа – не уйдет из квартиры без паспортов. Ты меня понимаешь? Твой отец не увезет Симисолу из страны и не сможет причинить ей вред здесь. Мы об этом позаботимся. А ты должен пообещать мне – дать слово прямо сейчас, – что не будешь туда возвращаться. Ни при каких условиях.
– А Софи? – спросил Тани. – Отец знает, кто она. Знает, где она живет. Я не понимаю как, но он узнал. И он обязательно придет к ним домой. Что тогда?
– Во-первых, ты ей позвонишь и расскажешь, что произошло. Если твой отец появится, она сразу же вызовет полицию. Если, конечно, у нее есть мозги, а судя по нашей первой встрече, они у нее есть.
– А моя мама? – спросил Тани.
– Мы ее найдем, – пообещала Дебора. Она очень на это надеялась.
Нэрроу-уэй Хакни Северо-восток Лондона
Марк решил взять отгул. Он знал, что его команда прекрасно справится и без него. У него было назначено совещание с ними на вечер, и поэтому он позвонил сержанту Хопвуд, поручил провести совещание и сказал, что придет завтра утром. Она лишь спросила, не нужно ли ему что-либо.
«Только отдых, – ответил он. – Летняя простуда и больное горло».
«Пейте больше жидкости», – посоветовала она.
Кроме того, он решил заняться Пит – кажущимся противоречием между тем, что она делала и что говорила. Нужно в этом разобраться. В противном случае это неприятное ощущение с каждым днем будет становиться все сильнее.
Начал он со спальни, и это не заняло много времени. Она никогда не питала пристрастия к косметике. Из всего набора макияжа пользовалась только губной помадой. Не носила украшений, только обручальное кольцо и сережки с жемчугом. Ее одежда оставалась неизменной: белое сверху, синие джинсы снизу. Но всегда есть шанс найти что-то, о чем он не знает, и поэтому Марк аккуратно проверил все полки, карманы джинсов и курток, висевших среди другой ее одежды, а
