Спасения не было даже в зыбком лабиринте «Бройндзага». Что-то необратимо нарушилось в тонких магических связях, которые поддерживали существование этого извращенного порождения древнего знания и черного колдовства. То, что раньше принадлежало смерти и было отнято у нее, теперь возвращалось в мир мертвых, освобождаясь из плена: словно призрачная бабочка обнаруживала свое потустороннее присутствие в распадающемся коконе…
* * *
Дракон снижался к земле вслед за «Бройндзагом». Корабль развалился на части еще в воздухе. Подчиняясь приказу спрятанного внутри крошечного мозга, Дракон протянул мерцающее щупальце и схватил бесчувственное тело Ховела, падавшее среди обломков. Затем, когда жертва зависла в неподвижности, легчайшее прикосновение потока силы привело барона в сознание.
Диниц был по меньшей мере ошеломлен. Все, что ему оставалось, это ожидать пыток и расправы. Он скорчился внутри каплевидного мешка, будто плод в прозрачной утробе. Бесформенное чудовище втянуло его в себя, и ему показалось, что он очутился в преисподней, но из огненного хаоса вдруг возникла почти дворцовая обстановка, а потом рядом появился человек, которого Ховел сразу же узнал.
Когда их взгляды встретились, барон зарычал от бессильного бешенства. Подтверждались худшие из его опасений. Сферг совершил роковую ошибку, оставив в живых валидийского выродка.
Барон почувствовал себя ничтожным насекомым, посаженным под стеклянный колпак. Победитель рассматривал его с презрительной ухмылкой. Собрав последние силы, Ховел дернулся, однако из-за вязкого вещества, которое обволакивало его подобно тончайшей коже, любые попытки сопротивляться становились бессмысленными. Ховел узнал, что испытывает человек, по горло погрузившись в трясину. Он мог только дышать и совершать медленные движения, будто в кошмарном сне…
Откуда-то донесся тяжелый грохот, приглушенный расстоянием. Сквозь прозрачный «пол» нелепой комнаты было видно, что над местом падения обломков «Бройндзага» поднимается столб дыма. Именно в эти секунды барон понял, что все кончено. У него не будет ни побед, ни армий, ни славы, ни даже могилы. Вдобавок он лишился возможности умереть в бою, как подобает воину. Не потому ли на лице Стервятника было написано жестокое удовлетворение?
В отличие от Сферга, Люгер оказался не настолько самонадеян, чтобы оставить в живых одного из своих злейших врагов. Щупальце развернулось, утащило пленника наружу – и Слот проводил взглядом устремившееся к земле тело Ховела, пока оно не исчезло в дыму.
Глава пятидесятая
НА ПУТИ В КОРОЛЕВСТВО ОБОРОТНЕЙ
После победы над «Бройндзагом» Люгер мог выбирать, что делать дальше. Перед ним были открыты все пути – и теперь любое странствие не показалось бы ему слишком долгим.
Велико было искушение разрушить Скел-Моргос и остров Лигом. Стервятника также неудержимо тянуло на родину, в старое поместье рода Люгеров под Элизенваром: сны и видения порождали необъяснимую уверенность в том, что гнездо разорено и духи предков взывают к мщению. С некоторых пор этот настойчивый зов преследовал его, как проклятие.
И все же он повернул на северо-восток, рассудив, что наибольшая угроза исходит из Земмура. Черные маги с Лигома пока оставались для него безликой силой; к ним, в отличие от оборотней, он не имел личного счета. Люгер стремился освободить Сегейлу, но Сегейла не ждала его. Если она была жива, то спала в подземелье Фруат-Гойма – и время проходило для нее бесследно в любовных играх с призраками. Она будет такой же, какой он ее запомнил, спустя десятки лет, когда сам Стервятник превратится в дряхлого старца. Заколдованная красота, украденная любовь, искалеченная жизнь… Кто-то должен заплатить за это.
* * *
К вечеру того же дня Дракон достиг южных провинций Круах-Ан-Сиура. Разоренные земли Морморы остались позади. Нетронутые войной и набегами владения сиурских дворян выглядели вполне благополучно, хотя сверху было трудно различить мелкие детали. Стада и табуны казались пестрыми пятнами на зеленом фоне обильных пастбищ, реки – темно-синими лентами, которые пересекала едва заметная тень Дракона; отдельные всадники напоминали муравьев, ползущих по веточкам дорог.
На закате внизу проплыл гигантский город, залитый светом тысяч огней. Его башни и дворцы были прекрасны, как миражи, сотканные из розовых лучей заходящего солнца. Воплощенная в них гармония ускользала от понимания и дразнила своей неповторимостью. Не иначе, это был Вормарг, о котором говорили, что видевший его может спокойно умереть – все равно нет и не будет в целом мире ничего столь же великолепного. Как грезы или чудесные видения, обреченные на забвение, город вскоре скрылся за горизонтом: наступавшая с востока тьма поглотила его. И даже загрубевшее сердце Стервятника сжалось на миг от тоски по несбыточному…
Солнце закатилось; его сменил в небесах Глаз Дьявола. В ту ночь он имел вид узкого серпа. Дракон летел над малонаселенной восточной провинцией Круах-Ан-Сиура, и, как ни однообразен был пейзаж внизу – каменное плато, озаренное бледным сиянием, – Люгер все же не смыкал глаз и дождался той минуты, когда впереди заблестело зеркало большой воды, казавшееся слегка вогнутым. Стоял мертвый штиль – редкий случай для бурного моря Уртаб.
Казалось, целая вечность минула с тех пор, как Слот в последний раз был на этих берегах, и, покидая их, он, конечно, не думал, что снова вернется сюда. Он видел тусклые огоньки рыбацких селений, далекий свет маяка и глубокие, темные, окруженные скалами гавани, любая из которых могла стать убежищем контрабандистов. Некогда Люгер и сам провел немало тревожных ночей в подобных каменных мешках, скрываясь от белфурских кораблей или сиурских патрулей. Было бы неправильно утверждать, что он не получал удовольствия от своих рискованных похождений, однако теперь они казались ему глупыми детскими играми.
Впервые за многие годы Стервятник задумался о времени, растраченном впустую. Впрочем, он и сейчас не знал бы, на что его с толком употребить, если бы не одно неотложное дело в Земмуре, касавшееся женщины с серыми глазами и нежной оливковой кожей… Люгер невольно вспомнил, как у него на глазах ее ласкали темные пальцы без ногтей, и исступленно затряс головой, будто прогоняя омерзительное видение.
Тем временем берег слился с линией горизонта; Дракон уже летел над открытым морем. Золотистая дорожка раздробленных отражений пролегла под сияющим в небе серпом, теряясь в неразличимой дали.
Люгер не ощущал усталости; вместо того, чтобы погрузиться в привычные сны, его дух странствовал с призраками по бесконечной галерее исчезнувших миров, и это странствие было таинственнее и волшебнее любой человеческой мечты…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
