Слот утратил всякое представление о времени, проведенном в обители призраков. По ту сторону зыбкой, но непреодолимой границы, может быть, пролетело одно мгновение, а может быть, в далеких северных королевствах уже давно скончались все, кого он знал… Он не видел солнца и не замечал никаких признаков чередования дня и ночи. Почти всегда он был окружен голубоватым мерцанием, изредка прорезаемым молниями и разноцветными лучами. А сумеречные видения вообще уничтожали пропасти между столетиями. Эпохи наслаивались друг на друга, мелькали, словно бесчисленные карты оракула, перепутавшего былое с грядущим…
Постепенно Люгер обрел некоторую свободу – если в его положении можно было говорить о свободе. Он научился перемещаться внутри ковчега. Для этого почти не требовалось усилий – двигаясь, он будто скользил, не имея веса, по спиралям и петлям, в которых перетекала огненная «кровь» Дракона, погруженного в долгий летаргический сон. Еще это напоминало плавание под парусом в невидимой лодке или полет по воле ветра, неизменно дующего в спину…
Слот не испытывал потребности в пище и воде; само пространство, казалось, было наполнено жизненной силой. Эта сила пронизывала насквозь и дарила ощущение неземной легкости и свежести. Люгер забыл о боли; на месте раны остался едва заметный шрам. Его кожа тускло мерцала в полумраке. Порой он ощущал себя так, словно тело – всего лишь островок, одиноко торчащий в беспредельном океане сознания; Слот приобрел чрезвычайную чувствительность к тому, что происходило в этом прежде недоступном ему слое жизни.
Здесь были свои течения, бури, приливы и отливы. Каждой клеткой он улавливал благодатные или, наоборот, грозящие гибелью потоки все той же силы, проникавшей сквозь любые преграды. Ее неисчерпаемыми источниками являлись солнце, планеты, Глаз Дьявола, звезды; она извергалась из земных глубин, фонтанировала в Кзарне, в Земмуре и на острове Лигом. Но самый мощный поток исходил из неизвестного Стервятнику места, находившегося где-то далеко на востоке, в Океане Забвения или на его мифическом восточном берегу…
* * *
Однако все это не имело бы смысла и цели, если бы Люгеру не предстояла решающая схватка с Дзургом. Он был готов и к пробуждению Дракона.
Закончилось непонятное ему ожидание. Уповать на рассудок было бесполезно. Сколько Люгер ни пытался, у него не получалось выстроить хотя бы простейшую цепочку событий. Внутри Дракона нарушалась связь причин и следствий.
Люгер не осознавал намерений призраков и их влияния на него.
Соединение с ними внушало обманчивую уверенность в собственной неуязвимости.
Вроде бы нет ничего важного и не может случиться ничего непоправимого. Что означает смерть во сне? Всего лишь пробуждение…
Призраки изменили Люгера незаметно для него самого. А то, что он получил от них, было намного ценнее, чем ему казалось вначале. Он прикоснулся к истинной силе и приобрел способность распознавать скрытую угрозу – в противном случае он стал бы легкой добычей Дзурга. Призраки превратили человека в послушное орудие, в марионетку на нитях, которые искусно спрятаны внутри нее же, – однако эта марионетка была смертельно опасной.
Кравиус-Дзург блуждал где-то поблизости. Его движение казалось хаотическим, но наверняка тоже было подчинено правилам игры, затеянной призраками и понятной только им. Люгер знал о его присутствии: Дзург поглощал и накапливал силу, будто бездонная воронка…
Однажды они наконец встретились. Мертвец возник перед Стервятником: его несла сверкающая струя. Рвались вуали; таяли видения; Дзург преодолевал многослойную границу, разделявшую иллюзии и явь.
Люгер, отягощенный чужой памятью, заодно научился и сражаться, используя в качестве оружия потоки силы, – хотя это была самая необычная дуэль из всех, на которых ему приходилось сражаться в своей жизни.
…Они стремительно перемещались в пространстве. Спирали из пламени были продолжениями их конечностей. С большого расстояния это, наверное, напоминало яростную схватку демонов, принадлежавших стихии огня. Искусство владения холодным оружием, которое Люгер оттачивал годами, оказалось совершенно бесполезным – как и вообще любое из созданных людьми боевых искусств. Стервятник не имел преимущества, несмотря на то что Дзург сражался в чуждых для него условиях.
Во время боя Люгер получил несколько ранений, от которых при других обстоятельствах он уже потерял бы способность двигаться. В основном это были ожоги, и он чуял запах собственного жареного мяса. Поначалу боль казалась чудовищной, но ему удалось отстраниться от телесных ощущений, тем более что обугленная плоть тут же отпадала и обожженные места с невероятной быстротой зарастали новой, розовой кожей.
В отличие от Стервятника, мертвец вскоре выглядел так, словно побывал на костре. Кравиусу давно было все равно, а Дзург до конца использовал обгоревшее тело, пока оно не стало разваливаться на части. Огненная струя снесла ему голову, которая покатилась к ногам Стервятниика. Сопротивление сразу же исчезло. Схватка завершилась, и Дракон поглотил Дзурга. Паук мог быть доволен: Люгер сделал то, ради чего Неприкасаемый послал его в Долину.
Стервятник остался один, еще не зная, какова будет его награда.
* * *
Призраки все еще имели над ним немалую власть. Порой он чувствовал себя чужаком с завязанными глазами, которого безумные монахи водят по тайному подземелью монастыря, лишь время от времени снимая с глаз повязку. Так, он был безмерно удивлен, когда попал в комнату, обставленную старинной мебелью – подобное можно было увидеть в любом валидийском или адольском замке, возведенном три-четыре сотни лет назад. Его внимание привлекли стол и кресло, стоявшие перед единственным широким окном, но больше всего – пейзаж за стеклом.
Стервятник будто очнулся от долгого сна, в котором он стал забывать блеск солнца, звуки дождя, красоту неба и земли. Из окна открывался вид с огромной высоты на Долину и окружавшие ее скалы. Снаружи был вечер или раннее утро.
Люгер медленно подошел к столу и увидел темную воронку на его гладкой горизонтальной поверхности. Края воронки опоясывало металлическое кольцо. Стервятнику оказались знакомы выбитые на нем символы древнего языка – такие же символы составляли надпись на оправе Звезды Ада.
Он вплотную приблизился если не к разгадке, то к самому сердцу древней тайны. И он мог оживить это сердце, заставить его биться. Разбудить Дракона…
Последний шаг был самым трудным. Слот ощутил, как крепко удерживают его сплетенные Звездой невидимые сети. Она будто успела пустить корни в теле, и, пытаясь вырвать ее из своей груди, Люгер испытывал жестокую боль. Однако он все-так сделал это и зажал в руке окровавленный талисман, ненадолго ставший для Стервятника символом побежденного в себе врага.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
