его научное любопытство значительно превосходило своей силой законопослушность и здравомыслие.
– И эти ваши записи... Ведь это все написано вашей рукой, не так ли? – продолжал магистр Аршамбо, чье лицо светилось от восторга, заставлявшего его путаться в мыслях и словах. – Подумать только, все это время рядом со мной находились сущие сокровища, а мне и в голову не приходило открыть этот сундук! Как вы могли так жестоко обойтись со мной? Зачем вы обманывали меня? Кто вы?
В это время в дверях показался зевающий и расслабленно почесывающий свою лысую макушку магистр Леопольд. Завидев меня, он замер с открытым ртом, затем перевел взгляд на Аршмабо, после чего челюсть его с лязгом вернулась на свое место. На лице Леопольда появилось мученическое и растерянное выражение, прекрасно подходящее любому мошеннику, пойманному на горячем, однако он быстро пришел в себя, и, кося взглядом по сторонам, быстро произнес:
– Да, я презренный обманщик и плут, называющий себя чужим именем и нарушающий с десяток законов только тем, что стою сейчас на этом самом месте. Но, возможно, это еще не означает, что мне здесь откажут в завтраке?
– Разумеется, спускайтесь вниз и кликните кого-то из слуг, – все так же рассеянно отмахнулся ученый чародей, не обратив ровным счетом никакого внимания на краткую покаянную речь своего лжеаспиранта, но затем он, спохватившись, повернулся ко мне:
– Юная дама наверняка тоже проголодалась? Ах, как это невежливо с моей стороны! Прошу меня простить, но вы должны понять, в каком смятении сейчас мои мысли! Даже те крохи правды, которыми вы одарили меня, заставили меня позабыть обо всем, но теперь, когда я вижу, что вы знаете намного больше, чем говорили до сих пор... Я должен знать все, и мне не терпится услышать ваш рассказ. Быстрее, быстрее спускайтесь к столу, и затем я вас внимательнейшим образом выслушаю... О, я не могу дождаться, когда вы мне все расскажете!
Восторг Аршамбо был искренним и безграничным, как у любого ученого, обнаружившего нечто крайне полезное для своих изысканий. После моего разоблачения я оказалась в его глазах вовсе не обманщицей, не мошенницей, и, сдается мне – даже не живым существом. В представлении Аршамбо я была чем-то вроде уникального предмета, имеющего величайшую научную ценность – как редкая рукопись или древний артефакт, невесть как очутившиеся прямо у него под носом, и при повторном рассмотрении таившие в себе куда больше пользы, чем показалось вначале.
Со страхом и надеждой я вглядывалась в его карие, чуть грустные глаза, окруженные темными кругами, изучала его лицо, словно видела впервые, и находила в нем знакомые до боли признаки душевной горечи, ставшей следствием множества разочарований. Соблазн наконец-то сбросить с себя все увеличивающийся груз лжи, был слишком велик, а мое единственное оружие – недоверие – слишком часто оказывалось бесполезным в последние дни.
– Да, мессир Аршамбо, – тихо произнесла я, приняв решение, – я расскажу вам правду.
И увидев, как просияло лицо мага, приобретя на несколько мгновений истинно мальчишеское выражение, я тоже невольно улыбнулась и сказала себе: "Возможно, ты впервые за долгое время поступила правильно, Каррен".
Большую часть дня мы провели вдвоем с Аршамбо в его кабинете, запершись ото всех. Первым делом я избавилась от роскошного голубого платья, в одночасье ставшего мне ненавистнее иных кандалов и тюремных сорочек. Слуги магистра, испуганные внезапными переменами в настроении своего хозяина, приволокли мне целую охапку разнообразной одежды. К счастью, согласно заветам Мелихаро, которого еще помнили в этом доме, она оказалась чистой и даже выглаженной. Магистр Аршамбо был значительно выше меня, так что пришлось подвернуть рукава и штанины, но мне казалось, что это сама лучшая одежда, которая у меня когда-либо имелась. Теперь мне было одинаково противно вспоминать и о тех вещах, что я купила за деньги Искена, и о подарках Артиморуса, и о воровских обносках, которые принес мне хозяин трактира...
Не успели мысли мои обратиться к судьбе аспиранта, с которым мы расстались при весьма неблагоприятных для него обстоятельствах, как слуга постучался в двери кабинета и сообщил, что пожаловал господин Висснок.
Я бросила встревоженный взгляд на Аршамбо, все еще не до конца доверяя ученому чародею. Да, я рассказала все, что знала, о мотивах Искена, и присовокупила к этому свои догадки насчет того, перед кем держал отчет аспирант в первую очередь, но меня все еще не покидало привычное ощущение того, что мои слова ничего не значат. Когда прозвучало имя Искена, я была готова поверить в то, что Аршамбо, углубившийся в серьезные размышления после моего подробного рассказа, сейчас же переменится, радушно пригласит аспиранта в кабинет и они вместе жестоко высмеют мои попытки вбить между ними клин. "Ты думала, глупая девчонка, что для нас есть что-то более важное, чем наша общая цель? Искен происходит из богатой и влиятельной семьи, я не буду портить с ним отношения лишь потому, что он вел свою игру. Мы договоримся с ним о новых правилах, как это у нас заведено, добьемся своего, а уж потом сочтемся друг с другом!" – словно наяву услышала я насмешливый голос Аршамбо и сжалась в ожидании нового унижения. Теперь моя недавняя откровенность показалась мне недалекой и наивной.
– Передайте господину Виссноку, – отчетливо и твердо произнес Аршамбо, подняв голову, – что я не желаю его более видеть в своем доме. С этого момента я не считаю его своим аспирантом. Если он желает иметь тому письменное подтверждение, то пусть ищет встречи со мной в Академии – он знает расписание моих занятий.
– Но не слишком ли вы... – произнесла я взволнованно, как только дверь за слугой затворилась, и Аршамбо покачал головой, останавливая меня.
– После того, что я узнал от вас, я не могу позволить этому прохвосту вертеться поблизости. Лига столько раз отвергала мои предложения, что теперь я не намерен делиться с ней ни одной крупицей своих знаний. К тому же, вы сами говорили, что Искен докладывал Артиморусу обо всем, что происходило в моем доме. Велика вероятность того, что, узнав о вашем возвращении, он тут же поторопится сообщить эту новость своим многочисленным покровителям, боги знают в какой очередности...
Разумеется, ученый чародей был прав, но я не удержалась и, приоткрыв дверь, одним глазком взглянула на Искена – в глубине души я испытывала угрызения совести из-за того, что бросила его в беде, и хотела убедиться, что с аспирантом все в порядке, или, по
